Скучный декабрь

Наливали уже на глаз, разливая большей частью на стол. Карты падали в лужи. Купе было полно табачного дыма, и пан бурмиш не принимавший участия в ссоре, уже мало что понимал. Городской голова бессмысленно вращал глазами, сидя с полной колодой, в то время, когда его партнеры выясняли отношения.

— Извините, мусью, запамятовал козыря, — обратился он к Дюбрену. Так как тот отмахнулся от него, городской голова обратился к жулику ротмистру. — Уже налейте, великовельможный, а то совсем скучно стало. И ваш пан француз чего—то печалится.

В этом градоначальник ошибался, скучно как раз таки не было. И если бы пан Кулонский был в полном сознании, то мгновенно сообразил, что все дела сейчас окончатся нехорошо. Тени метались по стенам. Ксендз Крысик, наблюдающий за игрой из глухого угла, шептал молитвы. За стенкой переругивались и с грохотом грузили дрова в тендер солдаты. В общем шуме возвышался Тур-Ходецкий, так и не сменивший малинового кавалерийского околыша на рогатувке.

— На саблях, мсье! На саблях! К черту пистолеты! Вы имеете дело со шляхтичем.

Хитрый пан Станислав знал, что во всем «Генерале Довборе» имелась лишь одна сабля — его собственная. Притом, совсем не годная для пешего боя. Драться длинным оружием было сложно, а наличие лишь одного экземпляра, по его мнению, делало дуэль практически невозможной. К его большому сожалению, все эти тонкости совершенно ускользнули от внимания противника, Дюбрен предпочитал кулаки и табуретку.

— Да плевать! Все равно чем драться, жулик ты... — ревел он, потрясая руками. Репортер не то, чтобы жалел проигранного, но всегда недолюбливал жульничество. В картах он был социалистом.

— Выпьем! — влез опьяневший от слез ангелов и плотно висящего табачного дыма пан Кулонский. Не переставая сверлить друг друга взглядами, противники выпили, а потом еще выпили, для храбрости. Затем последовал тост за справедливость. А Дюбрен с издевкой предложил выпить за честность.

— За пять дам в колоде. Ну, и честь, конечно, да, Станислав?

Блистательный Тур- Ходецкий пригладил пальцами щегольские усики, и не отводя глаз от большого лица соперника

медленно выпил.

Глава 34. Cartes et потаскухи!

В конце концов, пан голова очнулся на платформе с кочергой в руке, той самой какой бездельники телеграфисты шуровали в печках командного отсека. Напротив, сжимая в руках саблю ротмистра,стоял тяжело дышащий Дюбрен.