Скучный декабрь

И желательно чтобы прямиком в ад. Правая рука капитана покоилась под повязкой, потому что он случайно отстрелил себе палец. Рыжие усы Генрих Нойман недавно сбрил и походил теперь на мелкого чиновника, просиживающего зад где-нибудь в канцелярии.

Разглядывающему его полковнику мерещились чернильные пятна, на обшлагах мундира капитана. Обветренное некогда лицо того осунулось и посерело, как у человека никогда не видевшего солнечного света. Фон Фрич неодобрительно буркнул что-то про бюрократов и жестом предложил налить.

«И он будет командовать моими солдатами! Черт с ним с фатерляндом, пусть гибнут. Их уже никто не спасет, ни кайзер в Голландии, ни предатель Грёнер», — презрительно подумал он. Все его убеждения были окончательно разрушены.

— Куда вы теперь, товарищ? — панибратски поинтересовался обер-лейтенант Шеффер. Полковник сделал вид, что не слышал вопроса. Шеффер был ему неприятен. Вместо ответа он поднял бокал и торжественно объявил:

— Фюр Дойчланд, майне Херрен! — хотя уже и сам не верил в это. Присутствующие офицеры его слабо поддержали.

Через пару недель потерявшего сознание Вальтера фон Фрича сняли с поезда в Вене и отвезли в городскую больницу, где он и умер вечером следующего дня. Все его планы, заключавшиеся в приятных путешествиях по Тоскане, Пьемонту, Коньяку, Мозелю и прочим местам, так и не были реализованы. Семьи у полковника не было, а его сестра, извещенная слишком поздно, прибыть на похороны не смогла.

— Вохер коммст ду, майн Либа? — обратился он к переминавшемуся рядом Кропотне. Тот немного помедлил с ответом, а потом вежливо произнес.

— Прошу прощения пан, но я вас не понимаю.

— А! Русский? — предположил полковник.

— Поляк, — с достоинством поправил тщедушный философ. — Только прибыл.

Страх понемногу отпускал отставного учителя, все ему казалось нереальным и искаженным. Темень, царившая вокруг, собеседник, щеголявший в погонах и даже то, что вместо пиджака он сам был облачен в новенький мундир.

— Ну, так мгм... может, за встречу? — произнес он, доставая из кармана фляжку. — Стоять нам еще долго, а в приятной компании время летит быстрее.

Философ подумал о том времени, которое у них теперь было, и согласился.