Спасение не-рядового М.

Мэй Чансу попытался продраться сквозь этот плотный дым к свету, успел разглядеть круглые испуганные глаза Фэй Лю, расслышал голос, почему-то женский… Но того единственного голоса, который ругался и язвил над ним всякий раз, когда он выныривал из самого страшного беспамятства, не было. И чуда – не происходило.

Черная пелена сгущалась, голоса отдалялись, тело исчерпало свои пределы. Все тот же конец, против которого яростно протестовал Линь Чэнь, отказываясь отдавать в твои руки смертоносную пилюлю.

Знакомые стены ледяного чертога смыкались надежно, плащ с мехом советника Мэя обнимал плечи вместо генеральского доспеха. «Ты – давно уже не Линь Шу». Не надо было обманывать Цзинъяня надеждой, что он вернется.

…В их последний разговор лицо Цзинъяня над роскошным воротом облачения наследного принца казалось странно молодым и умиротворенным.

– Это ничего, сяо Шу, – говорил тот спокойно, накрыв его руку своей и переплетя с ним пальцы. – Сила, слабость, хитрость, прямодушие – мы все это как-нибудь поделим на двоих. Можешь перестать мне врать – с правдой я как-нибудь худо-бедно справлюсь.

– Я не сяо Шу, – ворчал он привычно, позволив себе недолгую роскошь уткнуться ему в висок.

– Так и я давно не Буйвол, – пожимал плечами Цзинъянь.

– Мне, может, немного осталось… – объяснял Мэй Чансу честно.

– Сколько тебе осталось, одни боги ведают, да еще твой чудо-целитель предполагает, – отвечал его друг, не дрогнув голосом. – Мене хватит одного твоего желания вернуться из сражения. Настоящего желания, понял?..

Желание, пожалуй, хитроумный Линь Чэнь в него все же вколотил. А вот возможности после себя не оставил. Меховой воротник сомкнулся на горле, перекрывая последний глоток воздуха, и в последнее мгновение во рту было сухо и горько от вины.

*16*

Когда жаркий порыв ветра растопил лед на его ресницах, очищая взор, перед которым расплывалось золотисто-алое пятно, Мэй Чансу даже успел удивиться. Дракон? Здесь? Откуда?

Не дракон, всего конек, крошечный и нелепый – не живой даже, а раскрашенная детская игрушка-качалка. Правда, язычок пламени угасал у самой хитро вырезанной деревянной морды.