Княжеский отпуск

Его друзьями были благородные, в высшей степени интеллигентные люди: министры, генералы и даже принц, с которым на днях свёл знакомство. А на прошлой неделе, например, распивая с ним бутылочку божоле, принц, этот приятнейший, добрейший, тончайшего ума человек, тряся свёрнутой газеткой, где приводилась ужасающая статистика смертности в его стране от известных всему миру болезней, жаловался князю на плохих ветеринаров, не умеющих толком объяснить, почему его борзая никак не может ощениться, и для него сейчас это такое горе, что горше нет на свете.

Тут воспоминания князя прервались грубым выкриком:

– Пошли домой отсюдова! – заорал курильщик на мальчишек, – и смотрите за ним во все гляделки!

Мальчишки нырнули в кусты и снова побрели по темноте.

Князь не знал, как быть: либо пойти за ними, иначе не найти ему обратной дороги, либо остаться здесь и дослушать остальной разговор. Он сидел тихо, словно мышь в норке, боясь шевельнуться. Ни одного слова не доносилось от стариков, тишина стояла такая, что звенело в ушах, и если сейчас сделать хоть одно движение, то они враз услышат – это не наивные ребятишки.

Князь сидел на траве и что-то покалывало его сквозь штаны. Он только почёсывался, не обращая внимания на большой муравейник у соседнего дерева.

«Семён!», – услышал он вновь голос курильщика.

– А, Семён? Чего приуныл-то?

Семён молчал: видно слово здесь дорогого стоило – он только шарил лаптями по земле и смотрел в огонь.

– Глаза-то не сожжёшь? – спросил курильщик, и вновь пустил струю дыма в лицо Семёна.

– Не сожгу, – буркнул тот.

– Как знать, как знать, – прогнусавил курильщик, и все теперь смотрели на Семёна, видимо ожидая от него какого-то признания.

Тот сидел как к бревну прибитый, не шелохнувшись, даже лапти его перестали скрести землю. Он весь напрягся и ждал чего-то страшного и неминуемого.

– Ребятки, – сказал курильщик, – а не сыграть ли нам в кости?

– Не, не буду, – махнул рукой Алексей и отвернулся.

– И я не буду – сказал безымянный, – спать надо укладываться, а то весь день ходили, как неприкаянные, уже с ног валимся.

– И ещё походите, коли в том нужда будет.

– А как со старухой быть: ты, ведь, завтра велел?

– Завтра будет – завтра: утром решим, – ответил курильщик.

Тут безымянный шепнул ему что-то в самое ухо.