Сказания не лгут

Прошла меж уставленных корчагами с прахом давно и недавно убитых воинов, поставила на застеленную соломой и белым полотном лежанку у дальней стены угощение. Развернулась, как полагалось по обычаю, земно поклонилась.

– Деды и матушки наши…

Можно было просто пригласить умерших к пиру, и уйти, надеясь, что довольные угощением, они упросят Аирбе дать богатый урожай. А можно и о своём попросить…

– Простите нас, коли мы чем вас обидели. Вот вам угощение, пируйте с нами, и просите мать Аирбе, чтобы она послала нам урожай на это лето.

 

Темнота дышала холодом, и Берта почувствовала, что в просторном жилье стоят, обступив её, сотни людей. Мужи, убитые давно и недавно, жёны, умершие или убитые при осадах, даже дети. Они все были ей чужие – Косули не отдавали своих людей в эту хардусу. Разве что среди жён могли быть лейхты, вроде неё. Но эти чужаки были её семьёй и родом, другого не дано. 

И вот они стояли и смотрели на неё, добродушные в предвкушении праздника. И Берта вдруг почувствовала, что к горлу её подступают слёзы, и мысли в голове путаются.

Она медленно осела на колени, и произнесла: 

– Не прогневайтесь на меня, умолите Кёмпе обождать, не звать в свою хардраду Атанариха Венделла… 

И снова подумала, что слова эти очень похожи на просьбы невесты, пришедшей в хлайвхейм. Ох, не к добру!

 

* * *

 

– О, Венделл, теперь я знаю, каков ты будешь, когда у тебя наконец отрастут усы и борода! – Фритигерн задохнулся от быстрого бега, но это не мешало ему смеяться, – Наконец–то ты стал похож на мужа!

– Иди в ельник, Зубр, – Атанарих настолько запалился, что еле выдыхал слова.

Через силу поднял голову и прыснул со смеху. У Зубрёнка иней молодую бородку превратил в окладистую и совершенно седую. И на ресницах намёрзло, и на бровях, и даже на шапке – из–под вывернутой наизнанку женской шубы вовсю валил пар. А лицо – в чёрных пятнах: перед тем, как выехать, вымазался сажей, но сейчас от неё остались только причудливые разводы. Да и другие парни – не лучше. – Ой! Как есть альис! Детей пугать!

– Что встали, маслята? – поворачивается к ним красотка Альбофледа, – подбоченивается, выпрямляет спину, вскидывает голову и презрительно щурит глаза. Атанариха передразнивает, и парни от хохота готовы валиться в снег, виснут на палках, которыми отталкиваются при беге. 

– Альисы тебя покрой, Фледа! Вылитый Венделл! 

– Перепутать можно, – булькает Гульдин Бычок. 

Атанарих смеётся вместе со всеми.