Сердце Скал. Зверь

— Не стоит говорить об этом, — ответил он первой подвернувшейся банальностью и слегка поклонился, собираясь идти.

— Ещё минуту, милорд, — остановил его Спрут и испытующе глянул прямо в лицо однокорытнику. — Я должен спросить у вас… На чьей вы стороне?

От такой дерзкой прямоты Дик даже на секунду растерялся.

— А вы? — неожиданно для самого себя ответил он вопросом на вопрос.

Настал черёд удивится Придду. Ещё бы! В лаикские времена, сообразил Дик не без тайного злорадства, ему бы и в голову не пришло вернуть приглашение к опасной откровенности тому, кто с ним суётся.

Нет! Тогда он принялся бы добросовестно отвечать, открыто и правдиво, как и подобает Человеку Чести.

— Я… — наконец произнёс Придд после небольшой паузы, с заметным усилием подбирая слова, — я должен признать… что у меня нет причин любить Олларов… Скорее напротив… Всем известно, что я обязан герцогу Алве своим освобождением из Багерлее…

Дик выслушал это признание, сохраняя невозмутимый вид.

— В таком случае, — ответил он с ледяной учтивостью, — вам нечего опасаться сторонников кэналлийской партии.

Валентин, видимо, растерялся. Холодная гримаса, которую Ричард попытался воспроизвести на своём лице, наверняка больше напоминала пародию, чем безупречный оригинал, но Дик очень старался уподобиться настоящему Придду.

Какая удачная мысль ответить Спруту по-спрутьему! Пусть посмотрит на себя со стороны, ему полезно. Что, лиловая медуза, не нравится?

Щёки Валентина неожиданно покрылись лёгкой краской, и он медленно отступил на шаг.

Ричард внутренне ликовал: наконец-то ему удалось поставить лицемера на место! Правда, его младшие братья и впрямь ни в чём не виноваты, а Манрики – известные мерзавцы.

— Я не предатель, герцог, — небрежно бросил Ричард, отворачиваясь. — И я вам не враг.

Во дворе его уже ожидала охрана и Гилл; слуги держали лошадей. Хотя положение было крайне шаткое, Ричард почувствовал в душе нарастающее возбуждение: сегодня всё зависело только от него. Его собственная жизнь и жизни его людей оказались в опасности, и только его решение было способно спасти их всех или всех погубить.

Убийство короля сделало его полководцем маленькой армии, состоявшей из восьми дворян и дюжины слуг.

— Гилл, — уверенно распорядился он, — отправляйся в квартал святого Андрея, где ты жил, когда я велел тебе покинуть особняк монсе… то есть герцога Алвы. Разыщи там хозяина «Пулярки и каплуна», сними у него комнаты и жди нас. Даркхэм! Вас я посылаю за теми, кто остался в доме графа Ауэрберга.