Зеница рока

— А теперьскажите, откуда вы, девоньки, и куда везти?

За всех ответила Ворониха:

— Со Святых гор. Там монастырь недалече — на Донце.

— О, ну хоть одна хорошая новость! Мы как раз и думаем через ваши места плыть, — улыбнулся колдун.

Вдруг пророкотал капитан Ставрос:

— А ты чего прячешься? Не бойся, не обидим.

Дети оглянулись — на крайней лавке, спрятавшись за спинами лютичей, сидела ещё одна девочка. Хрупкая, худенькая, бледная, наверное, самая младшая из всех зелейниц. Только её позвали, испугано зажмурилась, опустила голову.

Варавва не удержался, съязвил:

— Может и ты немая, ля?

— Почему? Говорю, — ответила девочка.

— И как звать тебя?

Насупилась.

— Ну, чего молчишь? Или ты волосатка, домового невеста, гад?

— Что вы, дедушка, такое говорите? Волосатки вон какие маленькие, а я вон какая большая.

Назар, сдерживая смех, спросил ласково:

— Если не волосатка, так чего бояться?

— Не скажу, — ответила упрямо.

— А может у тебя имя заговоренное?

Назар подошел к лавке, на которой сидела девочка, присоседился.

— Если не хочешь называться, не надо, но а какого роду-племени скажешь?

— Не скажу, — ответила девочка и ниже опустила голову.

Колдун заметил, что ещё немного, и она заплачет.

— Ну, хоть ответь, у тебя папа-мама есть?

— Есть, мама, — всхлипнула девочка.

— Ну, зачем плакать? Я что-то обидное спросил?

— Не-е-е-ет, — и давай ещё больше реветь.

— Домой хочешь?

— Да-а-а.

Назар достал из поясной сумки кусок холстины, подал горемыке.

— На, вытри слезки. Вот все могу вытерпеть, и муравьев под рубаху и когда пятки щекочут, но когда такие вот красивые девочки плачут, как плетью промеж глаз.

Девочка промокнула глаза, подняла голову, взглянула на Назара и кивнула.

— Что? — не понял колдун.

— Хочу.

— Посмотреть, как я буду плакать?

— Да.

Назар не знал, что и делать — слезы лить или смеяться?

— Хорошо, но только после того, как ты скажешь, где живет твоя мама и куда тебя везти. Тебя ведь дома ждут?

— Ждут.

— А где твой дом?

— Не скажу, — пропищала девочка, — а то вы меня... — и зарыдала пуще прежнего, — ... не возьмете.

На выручку пришел зыбочник Вороток. Подсел с другого боку, обнял за плечо.

— Не бойся. Я даю слово, что тебя никто не тронет, и довезем туда, куда скажешь, в целости и сохранности.

— Правда?

— Правда.

Горемыка подняла заплаканные глаза на дедушку и с надрывом прокричала: «Полудница я!». Закрыв ладонями лицо, девчушка зарыдала во весь голос.