Бажен

Дружно действуют, потому что всё войско подчиняется одному человеку. Жаловались гридни, что у нас каждый сам себе начальник, князи ссорятся, а поодиночке-то нас и прихлопнут.

Митрофан вздохнул.

– Одно счастье, что мы люди бедные, и брать с нас нечего.

– Ой, нечего! – сказал Фёдор.

– А с моих родителей что было брать? – спросил Всемил. – Да и не взяли ничего, а всех убили. Чтобы за спиной никого не оставлять в живых. Выжигают всё на своём пути.

– А это совсем плохо, – Митрофан погрустнел. – И что же нам делать? Готовиться к битве будем.

– Какая там битва? Разбегутся все, – глухим голосом сказал Всемил. – Видел я по дороге мужиков, в лесах отсиживаются, ждут, когда враг уйдёт. А если не уйдёт, так и останутся в лесах жить?

Бажен удивился тому, как по-взрослому стал звучать голос друга. Оба они уже перестали быть детьми.

– Ох, горе русской земле пришло! Горюшко! – запричитала бабка. – Что же это деется?

– Молчи, Матрёна, – перебил дед. – Нечего тут раньше времени хай поднимать. Думать будем!

– Будем! – сказал Фёдор.

За оконцем посыпал снег, занялась метель. Солнце пропало за снежной круговертью.

– Назад мне надо, – помолчав, промолвил Всемил. – Родителей да братишку по-человечески похоронить. Хочу домой вернуться.

– Нельзя туда сейчас, – ответил Бажен. – Оттуда даже витязи побежали, слишком уж сильны монголы. Вот владимировские подойдут, соединятся с рязанцами, прогонят кочевых, тогда и возвращаться можно. А пока здесь поживём.

– Ну и живи здесь, а я пойду монголов проклятых бить, – Всемил поднялся с лавки.

– Ты, малый, парень храбрый, но лучше послушай, что тебе твой друг говорит, – остудил мальчика Митрофан. – Подумай, куда идти? Рязань пала? Но не насовсем ведь, откупятся бояре, да снова жить начнут, как прежде, а ты голову сложишь. А когда наши вои соединятся да жару нехристям дадут, тогда можешь и идтить!

– А вы? Что вы не идёте? – Всемил сел на лавку, в глазах блестели слёзы. – Людей убивают, детей малых. Жён забирают. Вам-то что, вашу бабку не тронули, и ладно.

– Я-то пойду, мне-то что, пойду и найду дружину, и пусть меня к себе возьмут воем, – злобно сказал Митрофан. – А никто и не пойдёт больше. Здесь все пахари да охотники. Всю жизнь спину гнут, чтоб князь Рязанский дружину содержал, да пил-ел вдосталь. И теперь каждый селянин считает, что пришёл черёд княжеской дружины поработать, защищать людей. Но если надо будет, если враги сюда придут, надеюсь, и другие деревенские за свою землю смогут постоять.