Бажен

В худеньком теле мальчика собственного живого тепла становилось всё меньше и меньше, усталость овладела им полностью. Иногда он засыпал и едва не падал с широкой спины Лохматого. Тот, словно замечал, что новый хозяин вот-вот сверзится в снег, всхрапывал и будил Бажена. Мальчик вскидывал голову, озирался, и снова видел одно и то же – покойников, сожжённых и убитых жителей Полянки – это видение ещё долго будет преследовать Бажена.

Но, кроме этого, в своих коротких страшных снах он будет видеть сожжённых княжескими витязями детей, и самого князя Ростовского, что послал дружину с приказом уничтожать капища Перуна со всеми волхвами.

***

Конь повёл себя странно. Захрипел и, вскидывая ноги, побежал быстрее, будто и не устал совсем. Бажен сначала обрадовался, но что-то здесь было не так. Не сразу сообразил, чего больше всего боятся кони в лесу.

Лохматый испугался не на шутку. Обезумев от страха, нёсся он, не разбирая дороги. Лишь бы ноги не переломал в сугробах, думал Бажен. Один, без коня, он от волков не уйдёт. О том что, что это волки, мальчик догадался сразу. Только они с такой остервенелостью преследуют добычу, выжидают удобного случая, чтобы наброситься и растерзать жертву в одно мгновение.

Бажен хорошо знал лес и мог здесь выжить, умел слушать и смотреть и понимал, где надо обойти стороной, а где можно идти напролом. Если бы он не был таким уставшим, то почуял бы волков и обошёл бы стаю стороной. Но теперь остаётся надеяться лишь на быстрые ноги.

Он принялся гикать и кричать, пытаясь напугать волков. Это помогло, звери, уже готовые наброситься на Лохматого с обеих сторон, приотстали.

– Что, испугались? – кричал Бажен. – А ну пошли отсюда! Вон! Вон! Пошли вон!

В ответ раздался протяжный вой, десяток волчьих глоток пели страшную тоскливую песню, и она холодила кровь, страшно становилось от этих жутких звуков.

Вой отдалился, и Бажену показалось, что волки отстали окончательно. Но Лохматый так не думал, продолжал лететь сквозь чащу, проламываясь через заснеженные кусты. Чудом было, что и конь, и всадник ещё оставались целы, что один не сломал себе ноги, а второй не свернул шею.

– Что, забоялись? – Бажен рассмеялся.

Но радовался он рано.