Бажен

– Полдня пути ещё, – сказал Шемяка. – Успел он или нет? Если коня найдёт, то должен успеть. Но где тут коня найдёшь?

Они поехали дальше. Бажена пошатывало в седле от усталости, Шемяка тоже сильно устал, но виду не выказывал.

– Я устал, – сказал Бажен.

– Я тоже, но нам надо поторопиться.

– Кони тоже устали, еле ноги переставляют.

– Других коней у нас нет.

– Обожди! – Бажен остановился и спешился.

Он достал свирельку из мешочка.

– Не время сейчас играть! – разозлился Шемяка. – Поехали быстрее.

– Я попробую нам сил вернуть.

Бажен сел в пожухлую и влажную траву и начал выдувать из дудочки живительные звуки. Он почувствовал, как звуки обволакивают его, как они проникают внутрь и восстанавливают силы.

Шемяка расправил плечи. Кони стали бить копытами, стремясь продолжить путешествие. Они снова были полны сил.

– Ух ты! – воскликнул Шемяка. – Хорошо-то как! Будто выспался! Поехали дальше!

Кони пошли резво, они были свежими, будто не скакали целую ночь по буеракам, а отдыхали у стойла.

Гонца нашли ближе к полудню. Его бездыханное тело лежало, вытянувшись по направлению к монастырю. Он долго бежал, свалился без сил, а потом полз, старясь хоть немного приблизиться к цели. Может быть, гонец боялся, что князь снесёт ему голову, если он не успеет остановить дружину. Теперь бояться ему было нечего. Головы ему не отрубят. Он сделал всё, что смог, и умер, не завершив доверенного ему дела.

Останавливаться не стали и лишь шибче погнали коней.

Когда уже шли тропкой вдоль болота, на краю которого находился монастырь, Бажен почувствовал сильный запах гари.

Мальчик посмотрел на Шемяку и заметил, что тот тоже взволнован. Шемяка вдыхал запах горелого дерева и вертел головой. Они узрели остатки монастыря. Терем, некогда высокий и ладный, скукожился, покосился и почернел. Частокол сохранился и вышка почти не пострадала. Над пожарищем курился дымок.

Шемяка спешился и подошёл к дереву на краю болота.

– Кто это их так? – спросил мальчик.

– Ну, не Булат, это точно. Старик не стал бы убивать. Нельзя, вроде как свои. Всегда так говорил. Наших, русичей, ни за что нельзя. А я бы убил всех. Сожгли они всё, сволочи!

– А им это всё равно, – ответил Бажен. – Свой – не свой, всё равно сожгли.