Бажен

Они прибрались к войлочному дому монгольского начальника, стараясь держаться подальше от затухающих костров, у которых лежали вповалку кочевники. Весь стан спал, и никто не видел ночных гостей.

Бажен крутил головой и пытался выискать Всемила, но того нигде не было. И всё больше не нравилось, что Коловрат вроде бы и не искал его, а прямиком направлялся к круглому дому. Бажен напомнил богатырю о том, что пришли за Всемилом, но тот будто не услышал. Мальчик продолжал зыркать по сторонам в надежде отыскать товарища.

У входа в дом спали два стражника, положив рядом длинные мечи.

Коловрат осторожно приподнял полог, что прикрывал вход в жилище. Бажен отметил, что стражник не спит, а следит за ними из-под полуприкрытых век. Но сделать уже ничего не успел.

Коловрат и Данила неслышно шагнули внутрь, и всё изменилось в одно мгновение.

***

Кто-то подпалил светоч, и стало светло да запахло горелым салом.

Друзья оказались в окружении монголов, мечи у них отняли. Внутри было полно народу и все вооружены. Посредине на возвышении сидел высокий человек в дорогих одеждах, лет ему было немногим больше, чем Даниле. Лицо будто выстругано топором из куска дерева – тёмное, почти коричневого цвета, грубое и словно неживое, с короткой жидкой бородкой. В одной руке он держал серебряную фигурку коня и медленно поглаживал пальцем.

Рядом с ним стоял высокий и статный молодой богатырь в доспехах из узких продольных листков железа, нашитых на грубую ткань. Он что-то сказал, и к нему подошёл немолодой воин. Снял шлем и Бажен увидел след от старой раны, от уха до подбородка, и узнал этого человека. Они виделись в Полянке, когда Бажен впервые убил монголов игрой на свирели. Их взгляды встретились, и стало ясно – пожилой монгол тоже узнал мальчика.

Вперёд выступил толмач и сказал:

– Преклоните колени перед правителем улуса Джучи, внуком самого повелителя бескрайнего, как море, мира. Преклоните колени перед Бату-ханом и его высокородным родичем Таврулом.

Никто и не подумал этого делать.

Молодой воин вспылил и что-то выкрикнул, но хан остановил его движением руки. Батыга, поглаживая серебряного коня, заговорил, глядя в глаза Бажену. Толмач начал переводить.