Бажен

И так, одна маленькая победа за другой – и он восстановит равновесие.

– Эй, уснул, что ли? – спросил Данила.

Бажен хлестнул коня и догнал товарищей. Они пересекли заснеженное поле и вышли на околицу деревни. Залаяли собаки. Встречать гостей никто не вышел, люди уже были наслышаны о монголах и боялись высовываться из домов.

Когда достигли ближайшего дома, Данила спрыгнул с коня и, передав поводья Бажену, вошёл во двор. Ратник долго колотил дверь, убеждал хозяев, что они не разбойники и не враги.

– Чего надо? – спросил лохматый и нечёсаный мужик, приоткрыв дверь.

– Ночь переждать. Я один и со мной два мальчика.

– Время тревожное сейчас.

– Мы не враги. Свои, русские люди. Я из Рязани иду.

– Слышал про Рязань… Заходите. Коней в стойло заводи. Но извини, кормить нечем.

– Не помрут.

– Да и нам жрать нечего… но поделимся.

Мальчики завели коней в стойло, где находились две бурёнки и одна тощая кляча. Сенца там действительно было не много, кормили этой зимой неважно.

В доме было натоплено, и ребята, замороженные за целый день, прижались к тёплому боку печи и разомлели.

Здесь жило небольшое семейство. На печке лежал старый дед и три малых внука. Два мужика сидели на лавке. Женщина, чуть постарше Данилы, стала хлопотать, разожгла лучину, выложила скромные припасы. Лохматый мужик, с которым разговаривал Данила, оказался вторым сыном дедушки.

– Монголов не видали? – спросил Данила.

– Нет, – ответил лохмач. – Сказывали, что недавно прошли мимо, торопились куда-то. Дня четыре назад.

– А наши?

– Рязанцы утром ушли. И владимирцы. И предводитель их Коловрат.

– Коловрат? Он-то откуда тут?

– Говорят, он рать собрал и пошел монголов бить.

Бажен дёрнул Данилу за рукав.

– Кто это – Коловрат?

– Наш, рязанец. Видывал я его разок, но лично общаться не приходилось. Значит, он созвал остатки наших ратников и пошёл вслед за монголами.

– Так и есть, – сказал лохмач. – Ушёл догонять кочевников. Драться.

Данила погрузился в раздумье. Молчал долго, шептал про себя, прикидывал.

– Иттить нам надо срочно. Догонять товарищей своих.

Дед с печи окликнул:

– Щ-щ-щас, что ли пойдешь? Куда на ночь-то? Отдохните, а утром с богом идите.

Лохмач недовольно посмотрел на отца, но промолчал.

– Твоя правда, дедушка, – согласился Данила. – Раненько утром выйдем.

– А пока покушайте, что есть.

Дедушку звали Андроном, лохмача – Драгомилом, а старшего брата, отца трёх детишек – Доброжиром. Как звали женщину, Бажен не расслышал.