Хлеб печали

– Что, лошадь разве ходит рядом с мертвецами?

- Если это призрачная лошадь! – обозлился одноухий.

- А если это призрачная лошадь, то она не может вынести мертвеца! И она тянулась к траве, поэтому это был оборотень! Разве вы не видели зубы?

- У лошади? – спросил упавший, растерев по лицу грязь.

- У оборотня! У него было три ряда острых зубов сверху и снизу!

- Я видел, что его глаза были как плошки, - возразил одноухий. Руди заметил, что его пробрала дрожь.

- О чем вы говорите? – спросил Руди, не торопясь освобождать им путь.

- Мы встретили чудовище, - ответил одноухий. Его друзья подошли к нему, и Руди заметил свежую кровь и порванную штанину у того, кто растянулся на земле. – Мы сидели у дороги, господин. Мы… - он замялся, и Руди подсказал ему:

- Делили добычу.

- Вроде того, - с облегчением сознался тот. – Мы никого не трогали, хотели поджарить колбас на ужин, когда на дороге появился он. – «Она», некстати влез в разговор хриплый, и одноухий показал ему кулак.

- Да не огнем, а дымом, - опять не выдержал хриплый. – Изо рта у нее шел дым, я видел.

- Это был дым от костра!

- Сам ты дым от костра! Думай, что говоришь! Где я сидел и где был дым!

- Хватит, - оборвал их Руди. – И что было дальше?

- А дальше мы похватали, что могли, и побежали, - одноухий переступил с ноги на ногу. Сапог у него был дырявый, и из него торчала портянка, черная от грязи.

- Чтоб затем отобрать за углом, - мрачно сострил Руди. Он еще раз окинул взглядом разбойников, а затем нехотя посулил: - Я отпущу вас. Один вопрос – где ваш оборотень? Или призрак, - добавил он, заметив оскорбленный взгляд хромого.

- Недалеко, - с облегчением ответил одноухий. – Дорога здесь делает крюк, господин. Когда ты дойдешь по ней до дуба с большим дуплом, спустись по правую руку за несколько камней.

Он вдруг запнулся, взглянув на Руди, как на прокаженного или на покойника и поманил друзей ближе к себе. Руди заставил лошадь отойти в сторону, чтобы дать им пройти. Разбойники больше не оглядывались и не бежали, но все-таки торопились, поддерживая друг друга за пояс, и он подумал, что, должно быть, в их рассказе есть доля правды.