Хлеб печали

Какое ему дело до крестьянской девочки?» Руди рассеянно проследил за стайкой ласточек, взмывших в небо. «Она – внучка Магды, - неожиданно вспомнил он, - барон мог помочь своей старой подруге». «Нет, - осадил сам себя Руди. - Это неумно. Куда он ее денет? В пещеру на горе? В лесную землянку? Другое дело, если бы барон попытался спасти Магду… Но зачем ему преследовать графиню?» 

События никак не желали увязываться друг с другом, одно противоречило другому, и Руди хмуро думал о том, что если б он не встречался с бароном раньше и не знал его тайны, то никто и никогда не убедил его в том, что где-то рядом бродит оборотень.

Он так глубоко ушел в свои мысли, что едва справился с лошадью, когда вдалеке раздался истошный крик, а затем еще один, и еще, послышался плеск и приближающийся топот ног.

Руди вытащил шпагу, не спешиваясь, и остановил лошадь, готовый принять бой или отступить, однако люди кричали не так, как кричат те, кто хочет напугать противника; они вопили, застигнутые страхом, словно встретили призрака или адское воинство.

Они выскочили из кустарника, как зайцы, и один из них немедленно поскользнулся и подвернул ногу, шлепнувшись на зад. За спиной у него был скрученный мешок, который часто носили воры. 

Всего их было трое, все заросшие бородой, и в одежде, которая видала лучшие времена. Тот, кто бежал впереди, с безобразным ухом, похожим на ком вареного теста, остановился, как только увидел Руди. Он лихорадочно обернулся, хватаясь за пустоту на поясе, и отступил на шаг, едва не оттолкнув подельника, который поднимал упавшего.

Обезображенный подпрыгнул на месте, когда коснулся его руки, и на его лице отразился ужас, а затем облегчение.

- Мы ничего не сделали, добрый господин, - скороговоркой пробормотал он, но, если бы взгляд мог убивать или если б они оказались наедине в темном переулке в безлунную ночь, Руди не был бы так спокоен. – Дай нам пройти. Нас преследуют.

- Ограбленные вами люди? – поинтересовался он, отрезая им дорогу.

- Волк! – выкрикнул упавший, тяжело повиснув на своем друге, с повязкой через все лицо.

– Волк-призрак!

- Не призрак, а оборотень, - тот, кто носил повязку, говорил глухо, как в бочку, и время от времени простуженно хрипел. – Видит Бог, это был оборотень. Я видел на нем платье, похожее на женское. Я думал, это баба…

- Какой же это оборотень, если рядом с ним была лошадь? – рассердился одноухий. – Это был мертвец из склепа. От него пахло ладаном.

- И совсем не ладаном, - возразил хриплый.