Хлеб печали

– Тихо! Дайте же рассказать господину, что произошло!

Все они говорили на ужасном диалекте, вставляя те или иные простонародные словечки, так что Руди приходилось порой догадываться, о чем идет речь, и иногда вновь начинали кричать все вместе, обвиняя друг друга во всех грехах. Из этого сбивчивого рассказа он понял, что волк, который раз в неделю наведывался к ним с гор и уносил птицу или мелкий скот, сегодня на рассвете, когда все добрые люди возносят благодарственную молитву перед едой, дождался мига, когда откроется дверь в один из домов, и ворвался внутрь.

Они просительно глядели на Руди, точно ждали от него защиты, и он невольно вспомнил свой приезд в другую деревню, и такие же отчаянные взгляды крестьян, когда те рассказывали о том, что их дети исчезли, похищены и убиты.

- В этом виновата ведьма, - сказал один из них мрачно, небрежно прожевывая и глотая слова.

- Ведьма? – недовольно спросил Руди, спешившись.

- Бродяжка, господин. Ее часто видели в окрестностях. Сумасшедшая.

- Бесы говорили ее ртом, - возразила одна из женщин.

- Она укачивала камень вместо младенца.

- Пела ему песни.

- Иногда на нее нападало буйство, господин. И она принималась проклинать всех, кто попадется ей на глаза.

- Она пыталась сбежать, будто бы напугалась волка.

- Но мы поймали ее.

- Связали.

- Вставили в рот кляп, как она ни брыкалась.

- И бросили ее в подпол.

- Чтоб передать ее вам, для Божьего суда, - заключил толстяк.

Они обступили Руди полукругом.

- Я позабочусь о том, чтобы добиться правды, - сказал он нетерпеливо. – За мной идут солдаты, они заберут вашу ведьму. Но мне нужна девочка. Ее недавно привезли сюда.

Руди почувствовал, как по их лицам пробежал ветерок недоверия и смущения, и плотный круг людей дрогнул и ослабел.

- Мы знаем, кто вам нужен, - наконец ответил староста, не глядя ему в лицо. – Но ее здесь нет.

- Как?!

- Это ее унес волк, - после долгой паузы признался тот. – Он ворвался в дом ткача, схватил ее за рубашонку и убежал с ней в горы. Она ничья дочь и ничья внучка… И в логово к волку мы за ней не пойдем, хоть перевешай нас всех, господин.

Он поднял взгляд, и из его темных глаз на Руди уставился человек испуганный и жестокий. «Не проси нас, господин.