Хлеб печали

- Но все и так знают, кому он служит, господин, - робко ответила служанка, став будто меньше ростом от его гнева. – Это слуга господина Рабе, почтенного владельца доходного дома и купца. Он торгует мануфактурой. Он приходил к вам, чтобы засвидетельствовать почтение…

- Господина Рабе? – Руди нахмурился, но в памяти всплыл мрачный худощавый и старомодный субъект, носивший темные одежды, которые были в моде лет пятьдесят назад, и шляпу с высокой плоской тульей на голландский манер. – Ладно. Иди и исполни, что я сказал тебе.

Ему хватило получаса, чтобы собраться, добраться до башни и пролистать протоколы допросов, пока недовольный писец, которого Руди застал во время еды, держал для него свечу. Разумеется, за девчонкой уже послали стражу, как следовало из подписи капитана стражи, вот только Руди должен был заполучить ее первой. Она могла стать той силой, что заставит Магду смириться и, может быть, спасет ведьму от костра. Если ему повезет, то дождь задержит солдат, а господин Рабе, его слуга и таинственный информатор подождут.

Зильберхоф – так называлась деревня, до которой был час с лишним пути неспешным шагом и меньше получаса, если мчать во весь опор. Руди обогнал солдат перед переправой; он заметил их шляпы, мелькавшие во дворе придорожного кабака, и барабан, одиноко стоявший под навесом. Дождь припустил с новой силой, скрывая далекую горы из виду, он стекал с полей шляпы и попадал под влажную ткань шарфа, которым Руди замотал рот. Ткань прилипала к его рту, и ему казалось, он чувствует волчью шерсть на зубах.

Когда он въехал в деревню, то первым делом заметил необычное оживление на улицах – никто не работал, и даже старики и дети мокли под дождем. На лицах у людей читалась тревога и болезненное любопытство, и всякий мужчина был вооружен: кто деревянными вилами, кто лопатой, а кто и мотыгой.

- Что здесь происходит? – недовольно поинтересовался Руди у ближайшего из деревенских, придержав лошадь у края глубокой лужи. На ее коричневой поверхности вздувались и лопались пузыри.

- Это господин судья из города! - вместо ответа с облегчением заорал мужик и сдернул косынку со своей головы. – Господь не покинул нас!

Все загалдели, придвинувшись толпой ближе к Руди, и он поморщился, не в силах разобрать, что они от него хотят. Женщины и дети держались поодаль, хмуро и недоверчиво поглядывая на мужчин.

- Тише вы! – рявкнул наконец самый полный из них, оттолкнув животом соседа, и самолюбиво провел пятерней по непокрытой мокрой голове.