Комит Западного королевства

Уничтожить берберов, а потом сразу же разобраться с мятежниками, пока не очухались. С опорой на верных людей это можно было сделать быстро и почти без потерь. Гораздо проще, чем выкуривать всех поодиночке.

В планах все было просто. На деле из серьезных противников на амнистию мало кто клюнул. Хитрые королевские родственники помнили вероломные традиции королевского двора. И предпочли отсидеться.

Теперь Родерих стоял у своего шатра на холме возле Кордовы и смотрел на раскинувшийся внизу лагерь.

Войск было собрано гораздо больше, чем требовалось для боя с берберами. Но гораздо меньше, чем он рассчитывал. Из мятежников свои отряды привели только памплонские дурни, да еще несколько горных графьев, чьи замки никогда не рассматривались королем в качестве серьезной добычи.

— Это великая армия, король, — подобострастно сказал сзади архиепископ Синдеред. — Она воскрешает в памяти деяния Теодориха Великого. С ней можно захватить полмира.

— Да-да, конечно, — пробормотал Родерих, не обращая на попа никакого внимания.

Синдеред был известным при дворе тупицей.

Еще утром посыльный с юга принес весть о том, что обнаглевшие в конец бандиты осадили Сидонию. Надо было спешить. Одно дело смести временное укрепление, другое дело выбивать врага из почти неприступной крепости с запасами на год с лишним. Поэтому во все части королевского лагеря неслись сейчас гонцы с требованием к вассалам и командирам немедленно сниматься с места. Конные отряды авангарда уже выстраивались в широкую колонну и втягивались в окружающие Кордову леса по южной дороге.

Король в последний раз посмотрел на лагерную суматоху и повернулся к своему походному трону.

Сотворенный искусными умельцами, с позолотой и драгоценными камнями, покрытый роскошными тканями трон был закреплен между двумя выносливыми мулами, которые стояли с выражением вялой покорности на ленивых мордах. Позади трона уже собиралась многочисленная королевская гвардия, в расписных доспехах, с вымпелами и штандартами.

Короли Западного Королевства всегда любили выезжать с роскошью. Они вообще любили роскошь. И женщин.

Родериху оставалось любить только роскошь.

***

Вот уже целый месяц комит Септема Улиас сидел на жидкой просяной каше и воде, в специально для него выстроенной низкой хижине из тяжелых каменных блоков, на части которых еще можно было различить вырубленные знаки давно забытых легионов.