Любой ценой

Как я понял, предназначалось оно в большей степени для охоты совершенно особого рода. Кровать в главной спальне имела поистине королевские размеры, на стенах сквозь пыль мерцали зеркала.

Время было далеко за полдень, я чувствовал себя усталым. Категорически заявил, что хочу познакомиться с окрестностями, для чего совершу прогулку в одиночестве, и отправился в лес. Там, вдали от домика, нашёл овраг, куда, по моим расчётам, солнце заглядывало лишь в первой половине дня, завернулся в плащ и мирно заснул до заката.

Перед тем, как возвращаться, не поленился и впрямь осмотреться на местности. Ближайшее селение оказалось не слишком далеко - для пешего человека часа три пути, не более.

К моему возвращению дом преобразился. Он сиял чистотой и благоухал лимонным воском для мебели. Приятный аромат свежести перебивали запахи человеческой еды. Служанка явно хлопотала на кухне, Что делал кучер, я определить по звуку не смог. Люди не спали, несмотря на то, что время приближалось к полуночи.

Старуха сидела в гостиной, и один взгляд на неё поднял в моей душе такую волну отвращения, что я не стал задерживаться в этой комнате и только приказал:

— Пусть люди уедут, они мне мешают.

Снимут гостиницу в деревне, что ли…

- Пусть, - согласилась она. - Девка может вернуться дня через три — да? Скажу, что для готовки.

Она продолжала что-то говорить, но я не стал слушать и, взбежав по лестнице, стал выбирать себе комнату.

Как оказалось, была приготовлена лишь одна спальня. В ней даже горели свечи, другие комнаты были погружены в темноту, а мебель там осталась в чехлах.

Я возмущённо фыркнул: похоже, слуги считали, что я привезён сюда в качестве фаворита их госпожи. По некотором размышлении, я признал, что эта версия  прекрасна: она объясняет и малочисленность взятой свиты, и желание отослать всех на некоторое время. Я сказал себе, что мнение слуг не должно меня беспокоить: это всего лишь люди. Но неприятный осадок остался.

Раздражённый, я не вслушивался в происходящее, Стук копыт меня застал врасплох и удивил, когда же старуха поднялась и сообщила, что слуги нас покинули, я только проворчал:

— Можно было и не гнать их в ночь, а подождать рассвета.

— К чему тянуть? Разве удобства людей должны нас волновать? — возразила она. — Я готова. Как это произойдёт?

— Надеюсь, вы не боитесь крови? — спросил я. — Её будет много.

Я не был голоден, и один взгляд на сухую морщинистую щею вызывал отвращение. Объяснять ничего не хотелось.