Кладоискатель поневоле

Его слова заглушил выстрел, эхом разнёсшийся по огромному дуплу. Это стрелял из своего пистолета Огайсин. Раздался вой и всё заволокло дымом. Талтин переложил факел в левую руку и вытащил свой пистолет. Манилов несколько раз высек целый сноп искр, и стало ясно, что он как раз пытается разжечь костёр. Вой сменился рычанием.

Несколько мгновений спустя, показавшихся вечностью, дупло наконец осветилось живым огнём. И вовремя — когда дым немного рассеялся, оказалось, что волк успел подкрасться ещё ближе. Увидев огонь, хищник с недовольным рычанием отскочил прочь, но натолкнулся на своих же сородичей, подошедших сзади.

Манилов подложил в костёр хворосту, и огонь взвился высоко вверх. Волки, отводя глаза от яркого света, попятились по стволу поваленного дерева и скрылись в темноте, однако совсем не ушли. То тут, то там продолжали светиться во мраке их голодные глаза. Теперь раньше рассвета хищники уж точно никуда не уйдут. Выглядывая наружу, Талтин ещё раз поразился громадности поваленного дерева. Трудно себе даже вообразить, что же могло повергнуть такого исполинского дуба.

— Чудом успели, господа! — заявил Манилов, проводя пальцем по усам. — Я не ожидал встретить волков настолько близко к опушке. Подозреваю, что это караван, отбившись от нападения, вынудил их выбраться из самой чащи.

— Клянусь честью, — изумлённо покачал головой Огайсин, — я выстрелил в это чудовище, а оно даже не поморщилось!

— Пистолетная пуля для такого волка всё равно, что горошина! — рассмеялся Манилов. — Тут нужна аркебуза.

Теперь Талтину уже не казалось таким смешным громоздкое оружие разбойников. Он убрал пистолет и осмотрелся. Огромное дупло могло бы вместить ещё целую дюжину всадников. Пол со временем превратился в земляной, на котором без всякой опаски можно было разжечь огонь. К верху дупло постепенно сужалось, но потолок терялся где-то в вышине. Дым от костра свободно уходил вверх, из чего Талтин сделал предположение, что где-то там есть дымоход. У самого входа возвышалась небольшая куча хвороста, наверняка нарочно припасённая предыдущими путешественниками, также нашедшими здесь временный приют.

По совету Манилова путники набрали мха с поваленного дерева и дали лошадям. Конь самого Манилова, уже привыкший к подобной еде, сразу принялся жевать. Лошади Талтина и Огайсина некоторое время шумно вдыхали запах мха, будто сомневались в съедобности, и только потом решились притронуться к угощению. Сами путники для скорого перекуса достали хлеб с сыром и воду.