Кладоискатель поневоле

Однако, ни его жалкая отговорка, ни показное хватание за сапог, никоим образом не подействовали на старого слугу.

— Этот господин в течение целой седмицы приходил сюда каждый день и осведомлялся о вас. А сегодня он спрашивал вас ажно два раза.

Тут Иван сделал паузу, чтобы Талтин смог прочувствовать всю важность сказанного. Сапог пришлось отпустить.

— Господин Огайсин оставил для вас записку.

Талтин хотел нахмуриться, но прикинул, что пока готовится стол, всё равно придётся чем-нибудь себя занять.

— Так и быть, неси свою записку, — разрешил он, отрешённо рассматривая свой сапог.

Однако слуга даже не шелохнулся, оставшись стоять с подносом в руке. И только тогда Талтин заметил, что на подносе рядом с кружкой лежит небольшой запечатанный конверт. Талтин вскинул брови. Обычные визитки не запечатывали.

Талтин взял конверт и сначала рассмотрел печать. Герб, изображённый на печати, встречать ещё не доводилось. Две перекрещённые кирки на щите. Герб какого-то дворянского рода из Западных Губерний? Только там могут быть всякие замысловатые фамилии.

Записка гласила:

«Уважаемый господин Талтин!

Судьбе было угодно, чтобы мы с Вами в одно и то же время попали в весьма трудное и щекотливое положение. И в этом я вижу не столько несчастливую участь, сколько перст судьбы, указывающий путь для объединения наших усилий для преодоления всех трудностей.

Если Вы ответите согласием на моё предложение, то, вероятно, мы сможем помочь друг другу. Доверить бумаге больше подробностей, к сожалению, не представляется возможным.

Буду ожидать Вас каждый день в постоялом дворе «Старый приятель», что у Императорского Тракта.

Всегда к вашим услугам, г-н о’Гайсин.»

Ниже стояла приписка, добавленная странным незнакомцем, судя по всему, уже при сегодняшнем посещении:

«P.S. Сегодня последний день моего пребывания в «Старом приятеле».

Талтин повертел записку с конвертом в руках и задумался. Письмо было загадочное и непонятное, но от него определённо веяло надеждой. Писалось оно, скорее всего, в трактире второпях и плохо очинённым пером, и поэтому некоторые буквы в строчках плясали, особенно это было заметно по фамилии. Но в записке всё равно угадывался твёрдый и ровный почерк.