Кладоискатель поневоле

Талтин хотел было спросить, о каких таких сведениях говорит Колесов, но подумал, что, пожалуй, не стоит привлекать всеобщего внимания к этому странной беседе. Он бросил взгляд в сторону графини Элеоноры и заметил на её лице любопытство. Она всё-таки успела заметить его разговор с проклятым Колесовым!

— Сударь, — тихо процедил сквозь зубы Талтин, обращаясь к Колесову, — давайте отойдём подальше от посторонних глаз.

Талтин ожидал, что теперь Колесов отпустит его локоть, однако тот нисколько не ослабил своей хватки.

— Весьма предусмотрительно, господин Талтин! — не переставая, шептал Колесов. — Это весьма предусмотрительно! Было бы очень неприятно, если бы эти сведения, — Колесов вновь выделил это слово, — вдруг стали всеобщим достоянием!

Отойдя от навеса в сторону коновязи на достаточное расстояние, чтобы их не могли слышать гости за столом, Талтин решительно вырвал свой локоть из хватки Колесова и положил руку на эфес шпаги.

— Извольте объясниться, сударь!

Колесов, всегда носивший только коротенькую шпагу, служившую, скорее, украшением, чем оружием, заметно побледнел. Он шагнул назад, но быстро взял себя в руки и снова заговорил шёпотом:

— Господин Талтин! Я действую исключительно в ваших интересах! Эти сведения чрезвычайной важности и чрезвычайной же секретности, уверяю вас!

— О каких сведениях вы мне твердите уже целых пять минут?

С самым таинственным видом оглядевшись вокруг, Колесов вытащил из-за пазухи своего потрёпанного дублета какую-то старинную гербовую бумагу и бережно протянул её Талтину.

— Вот этот документ, господин Талтин. Вы сами можете убедиться, что дело весьма серьёзное и не терпящее отлагательств…

Колесов говорил что-то ещё, но Талтин уже не слушал его и углубился в чтение. Ему пришлось перечитать документ два раза, настолько неожиданным оказалось его содержание. Бумага представляла собой расписку, по которой его дед, Юрий Талтин, задолжал императорской казне четыре тысячи рублей.

— Откуда у вас этот документ, господин Колесов?

— Только сегодня прислали курьером из Государственного Архива, господин Талтин. Как видите, я тотчас же выехал к вам, чтобы оповестить, но вас не оказалось дома, и мне пришлось…

— Но почему расписка предъявлена только сейчас, по прошествии стольких лет?

— К сожалению, мне это неизвестно, господин Талтин. Вы же знаете этих крючкотворов из стольного Царьграда.