Ловелас

Заметив возле дальнего окна целующуюся парочку, странный моряк остановился. Потом повернул назад. Но шагов вниз по лестнице Май не услышал.

Флорестан Миллер, не думая освобождаться из объятий, только чуть обернулась и посмотрела моряку вслед.

– Какой чудной человек, – переведя дыхание, произнесла она. – Весь вечер ходит туда-сюда, как будто ждет чего-то. Что ему здесь было надо?

– Вы никогда не видели его в Обеже раньше? – спросил Май.

– Нет. Но я и вас никогда не видела в Обеже раньше.

Она сделала попытку отойти. Май удержал ее за талию.

– Куда вы?

– У моей подруги роман, – объяснила она. – Мы соврали ее отцу, что хотим спеть для гостей дуэтом и идем репетировать. Не поручись я за нее, отец никогда не отпустил бы Маддалену от себя. И вот – она сейчас в комнате со своим дружочком, а я здесь, на карауле. А тот человек... – она снова оглянулась на галерею, -- он тоже следит за Маддаленой.

– Ничего не понимаю, – прикинулся простачком Май. – Сердечные тайны -- самые запутанные тайны в мире...

Флорестан Миллер подкралась к двери и прислушалась, занеся кулачок, чтобы постучать. Май снял с пояса часы и откинул крышку. Одиннадцать с четвертью. Праздник рассчитан до четырех утра. В двенадцать стол...

И тут дуновение Силы исчезло. Вернее, в нем произошла некая перемена. Май готов был поклясться, что сейчас источник у Силы другой.

Май видел, что Флорестан Миллер стукнула в дверь раз, второй, и третий. Звуков удара не раздалось. Вокруг двери разливалось радужное сияние. Май бросился к девушке, схватил ее за руку и толкнул в сторону, прочь от двери. Потом его рука прошла сквозь ладонь в розовой перчатке, стены, пол, потолок словно размыло, и грянул гром. "Часы не потерять бы", – только и успел подумать Май.

* * *

Свет луны моргнул, распался и стал светом двух факелов.

Ипполит Май стоял посередине каменного мешка с часами в руке, а перед ним на кучке подгнившей соломы, держась друг за друга, сидели двое полуодетых детей: колдунья и ее перепуганный приятель.

Май огляделся.

Да.

Дважды он бывал в подобных заведениях раньше. И оба раза ничего хорошего такая обстановка ему не сулила. А "Воровское счастьице" говорит: попался в третий раз – молись; третий раз – роковой и последний.