Ловелас

– Конечно, вы можете стоять здесь, сколько вам захочется, – слегка запинаясь, пролепетала она. – Все равно, сегодня весь вечер происходят всякие чудеса. Только...

Это было второе слово, которое Май очень не любил. – Ах, простите, – он словно бы спохватился, – быть может, вы ждете здесь кого-то?

Она поспешно тряхнула тугими кудряшками.

– Нет, нет! В зале для танцев так душно. Я тоже ушла сюда и... мне, собственно, вовсе некого ждать.

Май отпил из бокала и слегка коснулся в темноте затянутой в атласную перчатку мягкой руки.

– Как могло случиться, что такой чудесной девушке некого ждать при луне? Неужели с вашим возлюбленным произошло несчастье?

– У меня нет возлюбленного, – прошептала Флорестан Миллер, и добавила, совсем почти неслышно: – Я рыжая. Над рыжими все всегда смеются.

– Неправда, – совершенно честно возразил Май. – Я никогда не смеюсь над рыжими. Вы похожи на маленькое солнышко. Вы светитесь в темноте. Может быть, все-таки, спустимся вниз и потанцуем?

Флорестан Миллер поставила свой опустевший бокал на подоконник.

– Здесь лучше, – сказала она. – На самом деле я немного устала и не хочу танцевать. Но одной мне было здесь скучно... – И атласный пальчик коснулся в ответ руки Мая.

Они поболтали еще немного. Она спросила, что примечательного видел он во время своих странствий. Май рассказал ей, что в Аршаве вновь в моде белые чулки и белые кружева, а прически придворных дам стали столь высоки, что в них теперь вплетают проволоку, чтобы они не теряли форму.

Из комнаты, где колдунья пребывала в обществе своего юного друга, не доносилось ни звука. И Май по-прежнему чувствовал присутствие Силы. Это было как дуновение ветерка, который легко касается то с одной, то с другой стороны, мягко и неуловимо, но, тем не менее, не позволяя о себе забыть. "Целуются они там до сих пор, что ли?" – думал Май.

Потом в самом начале галереи раздались тяжелые шаги, и Флорестан Миллер в испуге, более подлинном, чем притворном, прильнула к нему.

Май знал, что это граагский моряк. Он крепко обнял Флорестан Миллер и поцеловал ее в губы, предполагая, что тот, второй, должен непременно их увидеть.

Других колдунов, равно как и охранных штучек колдуньи, Май не особенно боялся. Его просто не должны были принимать в расчет. Колдуны ставят ловушки друг на друга, а он – простой смертный. Ну, или почти простой.