Золотая роза для Гвендолин

Приходилось признать – у некромага архонта хороший вкус.

Я деланно непонимающе смотрела на жену Фобоса.

– Что молчишь? – прошипела та. – Отвечай, когда к тебе обращаются!

Разумеется, заговорить я не могла. И мое молчание дорого мне обошлось.

Щеку обожгло резкой болью, заставившей меня от неожиданности прикусить язык. Я ошеломленно коснулась рукой пылающей щеки.

– Да кто ты такая, чтобы игнорировать мои приказы? Ты даже не служанка, ты не человек, ты – Исток!

Вот что в ее понимании значит подпитка.

Энергетический сосуд, лишенный желаний и стремлений.

Я не могла ответить на удар ударом. Может, я не подписала бы тем самым смертный приговор, но дала бы повод Фобосу – или его жене, если та обладала достаточной властью и влиянием – запереть меня в подземельях дворца. А нет хуже участи, чем быть вечной пленницей, лишенной даже призрачного шанса на побег.

Все, что мне оставалось – это опустить прижатую к щеке руку, вздернуть подбородок и твердо взглянуть жене некромага в глаза.

Хочет ударить меня снова – пусть ударит. Но сломить меня чужачке не под силу.

– Не пытайся в гляделки со мной играть, все равно проиграешь, – усмехнулась та. Подалась вперед и зашипела, словно змея в человеческом обличье: – Но вот что я тебе скажу… Твой дар не такой уж и редкий, что бы ни говорил мой муж. Если я замечу, что ты строишь ему глазки, я выкину тебя в окно, а взамен найду ему новый Исток, более кроткий и понимающий свое место в этом мире.

– Не помню, Ксантия, чтобы разрешал тебе бить мою Искру, – холодно сказал Фобос.

Его жена выпрямила спину и приняла невозмутимый вид.

– Но ведь это никак не скажется на ее даре, а вот язычок заставит попридержать. Эта нахалка мне дерзила!

– На даневийском? – рассеянно отозвался Фобос.

– Что?

– Она даневийка. Ты не знала?

Ксантия вспыхнула, поняв, что попалась на клевете.

Спасибо смешанной крови, которая лишь позолотила мою кожу, но не сделала ее смуглой. А еще – высокомерию эллинес.

Свой язык они считали одним из сложнейших в мире. Им и в голову не могло прийти, что обыкновенная девушка из Даневии однажды выучит кафа – не ради того, чтобы стать придворным чиновником или дипломатом, а из-за прирожденного любопытства и уважения к родине матери.

К стране, в которой однажды она станет пленницей.

Глава девятая. Двое под луной (ч.2)

Как и в прошлую ночь, я не могла уснуть, несмотря на то, что тело изнывало от усталости.