Пожар несостоявшейся полыни

— Это письмо, — просипел Боремир. — Я хотел отправить его тебе, пока был в отъезде, но там такое написано... В общем, не хотел, чтобы кто-нибудь его вскрыл до тебя. — Он кивнул на свёрток: — Читай.

Житеслав сломал печать с голубкой и поднял ехидный взгляд.

— Вслух что ли?

— Я тебе язык оторву, если вслух возьмёшься. — Боремир воровато осмотрелся, заприметил укромное место между старым, наверняка заброшенным срубом и часовней. — Вон туда пойдём. Там никого нет.

Кусты шиповника возле часовни успели расцвести и распушиться, хорошо скрывая своей листвой двух мужчин.

Житеслав развернул письмо, скользнул беглым взглядом по первым строчкам и ухмыльнулся.

— Ха, написано прямо в твоей манере...

— Ты давай не отвлекайся. Это важно, — с серьёзным лицом отчитал его Боремир.

Житеслав глубоко вдохнул. Расцветший шиповник, нагретое солнцем старое дерево и — от его одежды — сладкие травы.

Житеслав, дружище, как ты? От тебя давно ни словечка не слышно. Ты же ещё жив, шельмец?

Как ты мог понять по кривым торопливым строчкам, у меня сильно трясутся руки.

Не вини меня за это, просто читай внимательнее.

Я ужаснулся, когда понял это. Житеслав, Славушка. Я влюбился. Безоговорочно и бесповоротно. В кого, спросишь ты? В Кристалину. В, мать его, чародейку. Чудовище и нечисть. Дружище, ты понимаешь, как я влип? Мне страшно, безумно страшно за себя и — вот ужас — за неё тоже. Что же теперь будет?

Я знаю, что это не лечится никакими травами и заговорами, а для меня любовь именно сродни страшной болезни.

Житеслав, пожалуйста, если что-то пойдёт не так, приложи меня головой об печку, да покрепче.

Надеюсь, что не натворю дел раньше времени.

Боремир.

Житеслав поднял удивлённый взгляд на друга, лицо его вытянулось.

— Боремир, дружище, скажи мне, до твоей просьбы в письме тебя об печку не прикладывали? — вкрадчиво и с тревогой произнёс он.

Боремир покачал головой, и Житеслав продолжил:

— Ну ты подумай, вспомни, вдруг где-то бился. Я не понимаю, ты ли это? Не подменили?

Боремир виновато улыбнулся как нашкодничавший мальчишка.

Боги, он ведь ни капли не врёт, и это не глупая шутка. Его друг действительно писал честно.

Боремир рассказал, что много думал над этим, непозволительно много. Пытался заглушить чувства другими девками в мыльнях и корчмах, но во сне всё равно видел лицо в обрамлении русых волос, хотел ощутить на себе прохладные белые руки. И не затащить в постель, нет, а обнять и окружить заботой и лаской.