Князь Рязанский

По-латыни - «цемент» называется. Очень хорошо камень и кирпич склеивает. А вам городок надо укреплять. Татары пойдут, городок, как есть, не устоит. Вот кирпичные стены и поставите, и черепичные крыши. Чтобы стрелами город не пожгли. Я вам из казны денег ссужу. Без лишка отдавать станете. Потом этим «цементом» и вернёте.

А ещё у вас угли каменные лежат и торф. Надо наладить выход особых углей для варки железа. Очень надо, Константин Александрович.

- Вы, Михаил Фёдорович, не по возрасту разумны, в пример другим молодцам.

И дело говорите правильное, но людишек у меня совсем мало, а какие есть, или на пашне, или на вольных работах. В основном, железо болотное собирают и жгут, да в казну сдают.

- Полевые работы заканчиваются. Вы объявите о моём призыве, они сами запросятся. Плата из казны за всё сдельная. Сколько сдадут в казну, столько и получат сразу.

- Как с воями с народом не получится обходиться, не на войне чай. На приказ они наложут такого, что…

- Не наложут, Константин Александрович, а побегут робыть, потому как цену за этот цемент казна отпустила хорошую.

А копать известь и жечь её – намного легче, чем по болотам по морозу руду искать. Даже зимой можно.

Глава 4

Моё предложение поохотиться Касим принял с поправкой. Попросил, чтобы я приехал к нему. Дескать, ловчих птиц и сокольничих у него больше. Где обычно Касим охотился, я знал. Это было, как раз, то самое, нужное мне место.

Когда мы туда прибыли, лагерь Касима, стоял, баранина жарилась, плов кипел, но его самого не было видно.

Однако, пока мы расставили свой лагерь, прибыл и Касим со своей свитой.

Услышав сигнал трубы, я оглянулся, и увидел всадника, приближающегося ко мне иноходью. Я двинулся ему на встречу, и мы с съехались.

Касим выглядел на сорок лет. Его, почти чёрное, азиатское лицо и руки утопали в белых шёлковых одеждах, отороченных белым мехом песца. Конь тоже был белым. Седло, сапоги и рукавицы красные.

Подъехав, он заиграл конём, крутясь передо мной, и демонстрируя себя во всей красе.

«Могут и любят они повыпендриваться», - не удивился я, внутренне усмехаясь. Но за незримую границу между нами он не переходил.

- Рад познакомиться с тобой, Михаил Фёдорович. Ты молод, но молва о тебе, как о достойном воине, идёт впереди тебя. Ты быстро и высоко взлетел. В знак моего к тебе уважения прими эту птицу.

Он поднял руку, и вдруг, откуда-то сверху упала тень, сделала круг над головой Касима, и птица села на его рукавицу.

- Это мой лучший сокол.