Дети Гамельна

- А удачливые преступники таковыми не являются, - улыбнулся тонкими бледными губами граф. – Они становятся достойными и зажиточными членами общества, а в конце долгой жизни умирают в своих постелях, окруженные любящими и почтительными домочадцами.

- Почему я? – прямо спросил шевалье.

- Обычные методы плохо годятся, - столь же прямо ответил граф. – Яд, кинжал, все это привычно и может быть расследовано. Здесь нужно, чтобы следы обрывались, вели в никуда, в бездну, куда не решится заглянуть самый дотошный следователь.

Бобриньяк задумался. Главное было сказано, теперь предстояло выбирать. Причем каждый из выбранных путей мог привести к печальному концу. Согласие вовлекало в темную интригу с государственной изменой высшей пробы, за которою можно расплатиться на колесе палача при неудаче… Или кинжалом в бок при удаче – сильные мира сего не любят лишних свидетелей их тайных дел. Несогласие – в общем, то же самое, поскольку даже если предприятие увенчается успехом, графу не нужен язык, способный где-нибудь повторить тайные и преступные слова.

Что же выбрать…

Всадник размеренно качался в седле, в такт немудренному ритму конского шага. До Парижа полторы сотни лиг. Путь неблизкий и опасный. Хотя шевалье официальных властей не боялся, все-таки, подорожная, выписанная самим принцем, многое решала. Конде пытался отказать в помощи, из-за вполне понятной боязни. Но куда уж голой пяткой да супротив карабели казачьей, в бою снятой со знатного магната, который чуть ли не Яреме Вишневецкому близкий сродственник? Впрочем, это красное словцо, никто, конечно же, саблей не махал.

Но до сведения принца ненавязчиво и однозначно донесли, что идущий на огромный риск исполнитель должен получить надлежащую поддержку, без которой дело не выгорит. Энгиенский злился, но все же выписал бумаги со всем прилежанием.

Конь бодро трусил по дороге, Бобриньяк предавался мрачным думам.

Жаль, отвертеться не свезло. Не та планида. Ведь, если что человек накрепко в голову вбил, да заради этого готов по душам невинным идти, от того и семь характерников не отведут.

Проще сразу засапожник под ребро, да в яму свалить, землицею присыпав. И поставленный меж двух ножей, «шевалье» выбрал тот, за которым хотя бы стояло обещание золота.

А принц на вид даже парень решительный. Вот кого в гетманы бы…. Тот бы за реестр с ляхами не бился бы, силы казачьи за понюх табаку расстрачивая. До Варшавы бы дошли.