Дети Гамельна

Когда та попадала на кожу – жгло, как разогретым железом. Пришлось подчиниться и спуститься в овраг, скользя по грязи мокрыми сапогами.

Идти довелось не так уж долго и то главным образом из-за того, что каждый шаг давался с трудом. Через пару минут неторопливой ходьбы странная процессия оказалась у глухой стены, где между выступающими корнями деревьев виднелся четко очерченный квадрат пульсирующего огня. Черного огня с веселыми зелеными искорками. Корни шевелись, как живые, ходили волнами, будто щупальца морского зверя спрута.

Вопреки обещанию Егеря ландскнехты остались, а псы один за другим входили в молчаливую темную завесу и исчезали бесследно средь пляски языков угольно-черного пламени. Пока не остался последний зверь, самый большой. Скотина размерами с доброго быка, ну может быть самую малость поменьше. Но только самую малость. И так стал, сволота, чтобы не проскочили никак, оставил один путь – в «дверь». Тварь скалилась в почти человеческой усмешке, вбирая и выпуская обратно когти, похожие на ятаганы.

- Холера ясна, - пробормотал сержант.

Мирослав с Гунтером шагнули вплотную к «двери». Любопытные языки пламени пытались дотянуться до них. Прикоснуться, пометить вечным знаком…

Мирослав поднял ногу, нацеливаясь, было, шагнуть прямо во тьму. Но в последнее мгновение резко отшатнулся в сторону.

- Кабыздох помойный! – гаркнул сержант прямо в морду адской твари. Гунтер, надеясь, что все понял верно, и в свою очередь дернул ногой, зачерпывая солидный шмат грязи, так, чтобы набросить прямо в ухмыляющуюся слюнявую харю.

Пес Охоты растерялся на одно мгновение, но сержанту этого хватило. Сухо щелкнули курки пистолетов, появившихся в руках Мирослава, словно по волшебству. В снопах искристого огня и дыма два серебряных шарика врезались в золотистую морду.

Серебро не могло убить тварь, но удар двух кругляшей - каждый с лесной орех и жжет, как целое гнездо пчел! – отбросил пса, исторгнув истошный вой из его глотки.

Швальбе, выдернувший из ножен палаш быстрее, чем хашишейский ассасин выхватывает кинжал, рубанул наотмашь, целясь в кончик подвижного черного носа. И попал. Надо думать, это было очень больно, зверь завыл еще истошнее, вращая безумными слезящимися глазами, ударил по земле хвостом со смешной кисточкой на конце и ринулся на капитана.

Железные пальцы Мирослава вцепились Гунтеру в воротник и рванули в сторону, уводя из-под самых когтей пса.