Самый большой алмаз

Но все равно, нет-нет, да кидал мечтательные взгляды, думая, что я их не замечаю. К концу совместного путешествия он вывел отряд к скалам, на которых лошади едва находили, куда поставить копыта. Джеймс ругался, но никто не знал другой дороги. Воздух наполнился неясным шумом, источник которого вскоре стал очевиден.

– Ранех, – сказал проводник и показал пальцем на бурный водопад.

– А река эта – Кен, – сообразил Чарльз, рассматривая лист карты. – Определенно она.

Зрелище было красивым, этого не отнять. Если бы у меня был дар художника, время и принадлежности, то я не преминула бы зарисовать чудесный вид.

Потоки воды срывались с бурых камней, наполняя воздух прохладной влагой, совсем не той затхлой, как в тропическом лесу. Четверть часа мы любовались открывшимся видом, пока индиец не позвал нас дальше, где выше по течению нашлось место для безопасной переправы. Баронет подумал и протянул мальчику тесак – благодарность за работу. Тот замялся на мгновение, а потом улыбнулся и с поклоном принял подарок.

На эту крошечную его заминку никто кроме меня внимания не обратил.

Снова вспомнила я о ней, когда на следующем ночном привале, ознаменовавшемся сокращением пайка, баронет не заметил задумчиво:

– Почему это дитя джунглей вывело нас так далеко на север в места совсем дикие? Южнее есть хорошая дорога и мост, провожать нас тайными тропами никто не просил.

– Может, они хотят оставить в секрете свое убежище? – предположил Роберт.

– Может быть, – ответил Чарльз и свернул карту.

– Может быть.

Я не стала размышлять об этой странности и улеглась спать. Усталость накопилась к тому времени такая, что и глаза отказывались смотреть. Они почти уже закрылись, как к лежанке моей подполз Диего.

– Миссис Александра, я хотел спросить.

– Сеньор Оливейра, давайте завтра.

– Один вопрос только.

Я вздохнула и села, отогнав назойливого комара огромных размеров.

– Спрашивайте.

Португалец устроился рядом с тихо сказал:

– Вы упомянули некоего отступника, кто это такой? Почему все так разъярились при новости о нем?

Разговор быстрым, наверное, не получится, но я все же ответила.

– Наша вера говорит о двух началах: Свет и Мрак. Мы служим Свету, и он отзывается на наши молитвы.

– В общих чертах мне известны верования манихеев. Но ведь у вас нет концепции Сатаны, Врага человеческого?

– Мрак в самом деле не демон, как Дьявол, это грешная стихия. Но есть его воплощения – темные архонты, сродни падшим ангелам христиан.