Самый большой алмаз

– Передай уважаемым старцам, что здесь мы оказались случайно и уйдем, не нарушив их покой. И готовы купить припасы, если они продадут их нам, – ответил баронет.

Дальнейшие переговоры заняли почти час. Джагдиш взмок, силясь разобрать речь старейшин, Чарльз нервничал, время от времени я замечала его озарение, на которое никто не реагировал. Древние храмы молчали, но спустя какое-то время то тут, то там стали выходить другие индийцы. Агрессии они не выказывали и заинтересованно смотрели на гостей. Детишки подбирались ближе, женщины принялись заниматься своими делами, а мужчины держались поодаль, перешептывались, время от времени показывали на нас руками.

Что делали все эти люди в столь странном месте? Чем они жили? Наверное, мы были первыми белыми людьми, увидевшими эти древние развалины[1], но не было ощущения, что цвет нашей кожи и внешний вид непривычен для здешних обитателей.

– Еды нам не дадут, – сказал Джагдиш.

– Чем ближе к Бенгалии, тем больше таких, – заметил Чарльз. – Им плевать на своих подданных, Компания скупила их всех разом.

Старички настойчиво просили наш отряд не задерживаться в святом месте. Не знаю, чем была вызвано такое желание избавиться от пришельцев, вот только никто из нас и не думал спорить. Вроде бы никакой опасности от индийцев не исходило, но я кожей ощущала, что мы здесь чужие, и нам не рады, пусть не обманывают добродушные улыбки.

Провожатым оказался молодой парень, из всей одежды на котором была только тряпка, прикрывающая чресла. Он споро засеменил голыми пятками, призывая следовать за собой. Джагдиш смотрел на него и хмурился, но ничего не говорил. На мой немой вопрос ответил, что не может понять ничего об этом мальчонке, будто бы нет у того прошлого и помыслов о будущем. Баронет успокоился только тогда, когда отряд углубился в джунгли уже на пару верст, Монтгомери отметил, что не чувствует преследователей, значит, уговор обитатели храмовых развалин соблюдают.

Индиец шел с нами два дня, не жаловался и вообще выглядел довольным жизнью, тем более что питался из нашего котла. Время от времени он разглядывал меня, пока я щелкнула зубами в его сторону, слегка озарив на страх. Мальчонка совсем по-русски ойкнул и свалился с трухлявого бревна, на котором сидел, под общий смех.