Самый большой алмаз

Она уничтожает демонов, но склонна к гневу, и гнев ее настолько разрушителен, что может уничтожить мир. Суть служения Кали – усмирение ее. Поэтому тхаги, что почитают ее именно как смерть и разрушение, слепы в своей вере, извратили ее. Такое служение только увеличивает ярость богини.

– Ты же манихей, Джагдиш, но видно, что боишься.

Индиец пожал плечами.

– Я рос среди верующих и впитывал их веру. Да, я служу Господу и Пророку его Мани, но с детства слушал истории брахманов. Меня гнетет это место.

А вот мне этот храм не казался страшным.

Я усмехнулась и присоединилась к остальным своим спутникам. Чарльз тронул коня дальше на восток, там, за зарослями, показались еще какие-то вершины полуразрушенных строений, но через сотню саженей баронет остановился и поднял руку. Рукоять револьвера легла мне в руку, пусть сам он пока оставался скрыт, мужчины тоже положили ладони на оружие.

– К нам идут. Трое. Еще почти сотня вокруг.

Упомянутые люди появились спустя несколько ударов сердца. Выглядели они благообразными старичками, босыми и замотанными в белые простыни. Первый оказался похож на сморщенную морковь, он не носил ни усов, ни бороды, другой был покрепче, но тоже не смотрелся особенно, если не учитывать чумазость. А вот третий так и просился на картину. Седая шевелюра цвет имела скорее серый, такая же клочковатая бородища, спрятавшая в себе всю нижнюю часть лица, глаза оказались обведены белой краской, а на лбу отпечаталась красным чья-то пятерня.

Двигалась вся троица степенно, с сохранением достоинства, будто бы не шла на вооруженных и готовых к бою всадников. Возможно, деды чувствовали за собой силу притаившихся за ними людей, но, казалось, их это не касается вообще. Лишь косматый не скрывал своего любопытства, и особенно пялился на меня своими красноватыми, мутными глазами.

Сморщенный что-то сказал, но Джагдиш не перевел сразу, а переспросил. Так они и говорили, пытаясь найти общий язык. В конце концов, принц вздохнул и повернулся к остальным товарищам:

– Тяжело с ними будет. Они говорят на бундели, похоже на хинду, но понимаю два слова из трех. Эти старцы спрашивают, что делают белые люди в их святом городе.

Я оглянулась, стараясь увидеть именно город. Но нет, только удивительные, но безжизненные храмы и скрытые растительностью руины.