Океан и цветок

Вокруг Кая кричали люди, и он сам тоже кричал, кричал, но заставлял себя переставлять ноги, поднимаясь все выше по лестнице.

Руки, шея, грудь вопили от боли, в ноздри бил запах паленых волос, но ноги еще повиновались, и Кай медленно, ступенька за ступенькой приближался к маячащей наверху белой фигуре.

Улыбка исчезла с ее лица, потом на нем появилось беспокойство, потом паника. Королева вскочила с кресла, крикнула что-то окружавшим ее людям. Те отшатнулись, лишь один дрожащей рукой выхватил пистолет. Выстрел, Кай почувствовал, как что-то ударило его в плечо, но по сравнению с гложущей его болью это был просто комариный укус.

Кай пошатнулся, потом рассмеялся и упрямо продолжил взбираться.

Он надвигался, обьятый пламенем, смеясь и крича от боли, и придворные с воплями бросились врассыпную. Белая королева попятилась, в ужасе глядя на Кая, повернулась было, чтобы бежать, но тут он поймал ее за руку, схватил, оторвал от земли, и изумился, какой легкой она оказалась. Не тяжелее какого-нибудь бумажного пакета! Кай сжимал ее, как в обьятиях, королева извивалась и исходила криком, а потом его вдруг швырнуло на холодные плиты.

Из последних сил приподняв голову, Кай увидел, как оплывает белое платье, течет и плавится лицо, фигура, по которой пробегают языки пламени, исчезает, а под ней колышится что-то маслянисто-черное, блестящее, что-то, похожее на висящую в воздухе постоянно меняющую форму кляксу. Со всех сторон слышались крики ужаса, и сама эта клякса кричала, срываясь на тонкий визг, такой тонкий, что вскоре его стало не слышно, только звенело в ушах. Огонь разъедал ее, она таяла и распадалась на части.

Лили в безопасности. Теперь все будет хорошо, подумал Кай и наконец позволил себе утонуть в собственной боли.

Глава 24

От старой Олау не осталось и следа. Там, где раньше стояли аккуратные домики, распялки для рыбы, лежали перевернутые лодки, теперь расстилался девственно-белый песок — от зеленых зарослей до самой кромки прибоя. Волны тихо шелестели, накатываясь на берег, откуда-то с ветром доносились очень далекие голоса, но на пару миль вокруг точно не было ни души.

И отлично, подумал Кай. То, что доктор прописал.

Он на секунду лениво приоткрыл глаза, взглянул в небо, на кружащих в синеве белых птиц. Потянулся за сонными листьями, заботливо припрятанными в карман рубашки. Вкус не ахти какой, но жуют-то их не для вкуса. Кай ухмыльнулся, вспомнив, как переживал, что мать их употребляет.