Молоко лани

Я смогу спасти его. Я доберусь до Ошхамахо и там найду уддов. Они помогут отцу.

– Сурет! Что ты такое говоришь? Разве отец хотел бы, чтобы ты связывалась со злыми силами? Чтобы ты проходила через все это?

Я резко дернулась, вырываясь из рук Нурби, и вскочила на ноги. Названый брат потянулся было ко мне, но я сделала несколько шагов назад и отгородилась от него руками. Он не понимал, о чем говорит. Он желал мне добра, но мне не нужно было его добро. Мне нужно было спасти отца во что бы то ни стало.

– Я не хочу это слышать! – закричала я.

– Я не для того прошла весь этот путь, чтобы повернуть назад так близко к цели!

– Сурет, пожалуйста, – взмолился Нурби, снова делая шаг в мою сторону.

– Я не пойду с тобой!

Я схватила с земли свою перекидную сумку, порядком подранную медведем, и быстро закинула туда разложенные вокруг костра вещи. Нурби ходил за мной по пятам, умоляя меня одуматься, но я не слушала его. Я должна была быть сильной ради отца.

– Джамидеж! – крикнула я коню.

Тот уже некоторое время наблюдал за нашим с Нурби спором, водя ушами.

Услышав свое имя, конь рысью подбежал ко мне. Я закинула сумку ему на спину, взялась за луку седла и уже занесла было ногу, чтобы вставить в стремя, когда Нурби схватил меня за руку.

– Сурет, это безумие. Как ты доберешься до Ошхамахо? Медведь съел все твои припасы, что ты будешь есть? А если на тебя снова нападет дикий зверь или, хуже того, лихой человек? Пожалуйста, одумайся.

– Я добралась досюда, значит, доберусь и до Ошхамахо, – я вырвала руку и, не оглядываясь на Нурби, запрыгнула в седло, – возвращайся домой, будь с отцом.

А я найду способ спасти его.

Я слегка тронула бока Джамидежа пятками, и он зашагал вперед по каменистой почве, постепенно прибавляя шаг. Мы проскакали мимо удивленного Канболета, возвращающегося к стоянке, и вскоре скрылись в высокой траве.

Ветер сдувал с моего лица текущие градом слезы. Моя душа разрывалась от того, что мне пришлось снова причинить боль Нурби. Меньше всего на свете мне хотелось обижать названого брата, поступать с ним так.

Но что я могла сделать? Он стоял между мной и моей целью, целью, которая была мне важнее всего на свете. Мне оставалось только молиться, чтобы у Нурби хватило сил простить меня.

[1] Адыги говорят «си гу къоуэ», что дословно переводится как «сердце бьется», подразумевая тяжелые переживания. В качестве пожелания используется фраза «гукъэуншу дунейм тет», буквально «чтобы твое сердце не билось», что значит «чтобы у тебя все было хорошо».