Молоко лани

Разве могло это оскорбить меня?

Я, наконец, смогла поднять глаза, и наши взгляды встретились. В голубых глазах Канболета, в выражении его лица я увидела муку. Муку, которую я не могла на них представить. Он стоял, весь напряженный, сжав руки в кулаки и поджав губы. От этого мне и самой стало больно.

Повинуясь внутреннему порыву, я сделала шаг ему навстречу и осторожно, немного неловко коснулась рукой его сжатого кулака.

– Прости, я... Это так неожиданно, я испугалась. – затараторила я, совершенно не зная, что говорить, как объяснить, как выпустить наружу те чувства, что бушевали внутри меня.

Канболет прервал мой лепет. Резко перехватив мою ладонь, он притянул меня к себе и заключил в объятия. Все переживания и сомнения вдруг покинули меня, стоило моей голове очутиться у него на груди. Его сильные руки крепко сжимали меня, и от этого становилось спокойнее.

– Спасибо, – почему-то сказал Канболет, тихо-тихо, но я слышала его голос через грудную клетку, и слышала, как быстро и гулко бьется его сердце.

А потом вдруг пришел стыд. Он окатил меня, как ледяная вода.

– Мы не должны... – прошептала я, отстраняясь от возлюбленного. Я ощущала, как пылают мои щеки, но это было лишь отражением безумного пламени, полыхавшего в моей душе.

Канболет тоже смутился и стушевался.

– Ты права. Я позволил себе лишнего. Но когда мы вернемся, я попрошу твоей руки у Шертелуко. И мы поженимся.

Я кивала на каждом его слове. Меня била дрожь, как от лихорадки. Это было так невероятно, но так прекрасно. Пройдя через преисподнюю, я обрела то, чего никак не ожидала найти в этом гиблом месте. Я обрела любовь.

Канболет проводил меня до дома, и мы вновь расстались, обменявшись на прощание лишь долгими пламенными взглядами. Я еще долго стояла у двери женской половины, глядя ему в спину. А он то и дело оборачивался и улыбался мне. И я видела тепло в этой улыбке даже в неверном свете луны.

Ночью я едва сомкнула глаза, снова и снова проживая в своих воспоминаниях этот момент. Оживляя в памяти взгляд Канболета, его слова, звучание его голоса, тепло его кожи и стук его сердца у меня под ухом. Я его орлица. Я его Ахумида. Разве могло быть что-то прекраснее?

Я уснула только под утро, и во сне мне привиделись запретные, срамные вещи, о которых днем я не посмела бы даже и подумать. Крепкие объятия, жаркие поцелуи, страстные слова.