Молоко лани

Но одно дело мечты, а другое – реальность. Я знала, что Канболет любил вертеть хвостом, что он заигрывал со многими девушками. Я видела взгляды, которые дарили ему красавицы на джэгу. А я растеряла всю свою красоту в этом путешествии. Канболет он видел меня грязной и исцарапанной, в рванье и с сальными свисающими сосульками волосами – не такой, какой молодой сын пши хочет видеть женщину. Разве мог кто-то пожелать такую девушку себе в жены? Тем более такой мужчина, как Канболет.

Все эти мысли, как буран, пронеслись в моей голове за ту долю мгновения, которая потребовалась Канболету, чтобы сделать шаг вперед и взять меня за руки.

– Нурби много говорил о тебе, пока мы тебя искали. О том, какая ты смелая, умная и веселая. А когда я увидела тебя там, на дереве, я понял, что именно ты мне нужна. И с тех пор лишь убеждаюсь в этом.

Я слушала все это затаив дыхание. Он увидел меня, сидящей на высоком суку, полумертвой от страха перед медведем, и понял, что я ему нужна? Это звучало как шутка. Но в глазах Канболета, который были ближе к моим, чем когда-либо, я видела лишь искренность.

– Да что ты говоришь такое! Я веду себя неподобающе, говорю всякое, своенравная. А мои волосы... Я не гожусь в жены пши.

Канболет сжал мои ладони в своих и поднял их к груди.

– Это все глупости, Сурет. Говорят, что женщины подобны птицам. Все ищут свою горлицу или лебедушку.

– Орлица?

– Да. Сильная, страстная, гордая, несгибаемая, дерзкая. Ты такая одна.

Я потупилась. Я не могла найти в себе смелость посмотреть Канболету в глаза. Я боялась увидеть в них насмешку. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он всегда был со мной так обходителен, так мил. Мое сердце жаждало верить его словам, жаждало броситься в его объятия и согласиться на все. Но мой разум сомневался. Я слишком много раз была обманута своей мечтой. После всего этого разве могла я так легко проверить в эту?

– Ты сомневаешься? – Канболет отпустил мои руки, и сделал шаг назад.

Что он такое говорил? Оскорбление? Я понимала, что он имеет ввиду касание наших рук, наше время наедине. И правда. Будь мы дома, за такое Нурби или отцу пришлось бы его наказать, иначе пошли бы слухи... Но ощущение его ладоней на моих было таким приятным и теплым.