Молоко лани

Я вспомнила белокурую красавицу в золотой шапочке, которую видела на джэгу. Была ли это Дащэ? Мне сложно было представить, что такая девушка могла быть дочерью железнозубой Нагучидзы.

И тут же ужасающая мысль поразила меня: как же был селен карлик, если смогу украсть дождь у самой старухи-людоедки! Я вновь усомнилась в том, что мы сможем победить его. И по лицу своих спутников я поняла, что они думают о том же.

– Что встали? – прикрикнула на нас старуха, открывая дверь в дом. – Заходите, будьте гостями.

Мы послушно пошли за ней.

– Да продлится твоя жизнь, хозяйка, – вдруг произнес Канболет, проявляя внезапную учтивость по отношению к страшной лесной ведьме.

Я невольно восхитилась стойкостью его духа и его почтительностью. Сама мысль о том, чтобы разделить стол с Нагучидзой, жуткой обнаженной старухой, вызывала у меня оторопь. А Канболет держался так, как будто зашел в гости к обычной пожилой женщине в своем ауле.

Нагучидза усадила нас в маленькой комнатке, занимавшей с половину ее домишка, и вскоре вынесла к нам анэ, уставленные пышущими жаром и издающими невероятные ароматы яствами.

Нурби тоже колебался, но Канболет тут же поблагодарил хозяйку за сытное угощение и принялся за еду.

– А ты мне нравишься, юноша, – хмыкнула ведьма, – один не оскорбляешь хозяйку подозрениями. Кушайте, кушайте, дети мои, – они особенно подчеркнула последние два слова, – а я пока пойду позабочусь о ваших лошадях.

Нагучидза вышла из дома, оставляя нас одних. Я вдруг почувствовала укол оскорбления, такой неуместный в подобных обстоятельствах. Но все же традиции, впитанные с ранних лет, восставали внутри меня: как могла хозяйка оставить гостей одних? Тем более, когда сама упрекнула нас в неуважении.

Я осторожно взяла кусочек мяса из либжэ и отправила его в рот. Оно показалось мне вкуснее, чем все, что я ела в жизни. Была ли это магия Нагучидзы или я так истосковалась по нормальной еде?

– Сурет, ты знала, что Шертелуко увел коня у самой Нагучидзы? – вдруг спросил Нурби, отрываясь от еды.

Я покачала головой.