Я, Дракула! Клинком и кольями

Потому на укороченные копья я предложил цеплять перья или веревки.

Оказалось, что в городе имеется запас оружия, включая копья, так что это можно сделать быстро, да и кузнецы работают, не покладая рук. Ну, если так…

И я объяснил Тэгиру, что такое пилум, особенно детально расписав, что у этого короткого метательного дротика длинный тонкий наконечник из мягкого железа, чтобы он гнулся от удара под собственным весом. Это делает пилум одноразовым и гарантирует, что враг уже не сможет бросить его обратно.

За всеми этими трудами праведными я и не заметил, как смеркалось.

Новый день - новый план

Военный совет мы закончили на том, что следует отправить на соседний основ, «второй», не только разведчиков для наблюдения за налетчиками, но и гонцов в город: если мы хотим не просто отбить очередной набег, а победить в этой войне, придется заручиться помощью соседей.

За ужином ко мне подошел здешний художник – у кого еще может быть балахон с пятнами разноцветных красок? – и принялся что-то почтительно говорить. Тэгир объяснил мне, что он просит одну золотую монету.

Хм… будет писать мой портрет? И всего за один золотой? Нежадные тут художники, однако. Ну, я сунул руку в карман, достал монету и отдал ему, художник с поклоном взял и ушел, ну я про него и забыл.

Вернувшись в свою комнату, я снял верхнюю одежду, сел на кровать, задул свечи и собрался лечь спать, но тут стук в дверь.

- Кто? – задал я риторический вопрос, догадываясь, что меня все равно не поймут.

Дверь скрипнула, и на пороге появилась хрупкая фигурка в простом белом платье.

Интересный поворот.

Поскольку в окно светили луна и россыпь ярких звезд, я разглядел ночную гостью: молоденькая девушка, хрупкая, изящная и невысокая. Мое молчание – а что я могу сказать, если она все равно не поймет? – девица восприняла по-своему.

И вот тогда я ее узнал – не по лицу, но по глазам. Та самая пленница в лодке, которую я отбил у убегающих дикарей.

- Эм-м… Я даже не знаю, что тебе сказать, а если бы и знал – все равно ты не понимаешь…

Но она, видимо, заранее узнала, что я не говорю на ее языке, потому что даже не пыталась что-то сказать.