Дело железа

Будь на его месте покойный Афонин, мир его праху, я бы мог еще предполагать шутку в дурном вкусе. Но Франц Яковлевич... — Захарьин покачал головой.

— Франц Яковлевич видел труп со следами засосов на шее. Но почему непременно упырь? Это действительно может быть какой-нибудь варварский японский обычай вроде вырывания печени или отрезания пальцев. Японцев с отрезанными пальцами я, кстати, видел много.

— Я тоже. А в старину они еще собирали головы противников. Нет, господин лейтенант, дело не в том, что он японец.

А в том, что он упырь.

— Да вы никак суеверны? — изумился Арефьев. — Не ожидал...

— А почему непременно суеверие, господин лейтенант? Допустим, речь идет не о нечистой силе, а... скажем, об одной очень редкой болезни. Настолько редкой, что научное медицинское сообщество предпочитает ее просто игнорировать. В такое вы готовы поверить?

— Поверить я не готов ни во что, — пожимает плечами Арефьев.— И не знаю, чем вампиризм хуже "неизвестной редкой болезни". И то, и другое — заклинания какие-то, вы уж простите господин ротмистр.

Только второе на образованных людей рассчитано.

— Тогда так, — полушепот Захарьина обрел режущий призвук металла, скребущего по металлу, — я намерен поохотиться на этого господина, кем бы он ни был. Неподалеку от наших позиций. И приглашаю вас принять участие. Что скажете?

— Да отчего же? Нас осаждает пол-Японии, наше командование спит и видит, как бы сдать крепость, ваших лошадей хотя бы съели, а мою коробку просто так на нет перевели, снаряды привезли — счастье, солдаты от цинги мрут — отчего бы нам не сходить на охоту?

— Война, — улыбается Захарьин, — искусство возможного.

С противником мы ничего нового пока сделать не в силах, с командованием тоже. В госпиталь я ходил, объяснил им про здешний кедрач, кажется, вняли. Остается упырь.

— Вам весело? — удивился Арефьев, увидев его улыбку.

— Да. И вам тоже, только вы боитесь в этом себе признаться. Совершенно напрасно. Знаете, один китайский книжник, будучи приговорен к смерти, сказал: "Подвергнуться казни — пренеприятнейшее дело, но коль скоро оно неизбежно, попробуем и из этого извлечь удовольствие".

Нам предстоит жестокий штурм, и уж японцы расстараются, чтобы он стал последним. Но чем сидеть и ждать, изнемогая — не лучше ли действовать?

— Да с чего вы вообще взяли, что он появится вблизи от наших позиций?

Захарьин улыбнулся — снова как-то совершенно по-мальчишески.

— Приходите вечером в мой блиндаж — расскажу.