Ночь Улу-тойона

Там мы и оставили корабль.

– Далековато забрались, – произнёс Фитцджеральд.

– Роберт, если ты хочешь здесь пугать публику рассказами об инуитках, жаждущих твоей крови, то повремени, – раздражённо и одновременно устало произнёс Смит, посмотрев на своего спутника, – Не время и не место.

– А что за Франклин? – спросил Иглейн.

– Джон Франклин восемь лет назад отправился на поиски Северо–Западного морского прохода, через полярные канадские воды, – пояснил Гудман, – Однако же пропал. Вот его жена через Адмиралтейство организовала поиски.

– Север забрал с собой его, и нас тоже заберёт, – неожиданно хмуро произнёс Хитон, – Надо двигаться, а то останемся в той лачуге навеки.

– Да ладно, куда? – неожиданно для самого себя воскликнул Джон, – Мы даже не знаем, где север.

– Там, где холоднее, там и север, – всё так же хмуро отвечал матрос, – Я слышу Господа, он говорит со мной. И он призывает меня к действию.

– Сын мой, – неожиданно мягко начал говорить Гудман, – А ты уверен, что именно отец наш небесный говорит с тобой?

– Конечно, а кто же ещё это может быть? – тот удивлялся совершенно искренне, не понимая, как такой вопрос вообще мог возникнуть в голове человека, который только что наравне с ним рассуждал о боге.

– Разные сущности могут выдавать себя за бога. Наше дело заключается в том, чтобы духом и верой не поддаться на уговоры тех, кто может вот так обмануть.

– А я вот тоже слышу бога… – немного испуганно пробормотал могучий Мёрдок, друг Хитона.

– И что он тебе говорит? – насмешливо произнёс Бэнкси, – Что дело наше труба?

– Что мы в очень поганом месте, – Хитон заговорил тише, посматривая то на инуитку, сидевшую рядом со Смитом, то на остальных туземцев, толпившихся у дверей и что–то обсуждающих на своём языке, – Бог говорит, что надо поскорее выбираться отсюда.

– Корнелиус, да хватит уже, – с усилием проговорил Фитцджеральд, – Это не бог в тебе говорит, а ты сам. Ну, страшно тебе, признай уже!

– Не насмехайся, Рон! – моряк гневно поднялся, сжав кулаки, – Я не посмотрю, что тебе досталось в море, и поколочу.

– Корнелиус, сядь, – сварливо сказал Бэнкси, – Сам же понимаешь, будем драться, все здесь и останемся.

– Местные в большинстве своём, конечно, пройдохи, – Гудман перевёл взгляд со вскочившего матроса на своего офицера, который неодобрительно взирал на всё происходящее, – Но всё же, этот человек нас всех кормит и не прогоняет на мороз.