Ласковый ветерок

Вот мы и облегчим твою ношу, бакку, — издевательская ухмылка Тэсицуне расплылась еще шире от самодовольства. Он определенно пребывал в восторге от собственного остроумия.

— Уверяю, никаких лишних вещей, без которых я мог бы обойтись, у меня при себе нет, — невозмутимо возразил Гэмон.

Голос его звучал ровно, давая понять, что он не испытывает страха. Бакку цепким взглядом изучал головорезов, обступивших его с написанным на рожах злорадным торжеством кота, наконец-то загнавшего в угол докучливую мышь.

Он насчитал четырнадцать.

Вид их был жалок: выпачканная и давно не латанная оборванная одежда, грязные тела, сальные волосы. Видимо, дезертиры жили в лесу уже долго.

— Ну как же? — в фальшивом изумлении вытаращил глаза главарь. — Вот зачем тебе меч? Ты ведь теперь среди друзей! Под надежной охраной молодцов Куцубэри, каждый из которых без промаха с двух сотен шагов поражает в глаз бегущую свинью, — последние два слова он выделил голосом, — Согласись, меч в такой компании — вещь излишняя. Совершенно бесполезная вещь.

Поэтому положи его на землю и чуть отойди. Мы избавим тебя от обузы, — Тэсицуне сопроводил слова властным жестом, по которому его люди приподняли оружие.

В утренней тишине Гэмон отчетливо расслышал, как поскрипывают натягиваемые луки.

— Хорошо, — бакку безропотно неторопливым движением стянул перевязь с клинком, так же неспешно опустил его на траву и отступил.

— Вот видишь? Тебе самому сразу стало свободней и легче, когда меч больше не обременяет твоих плеч. И спина стала ровнее! — паясничал Тэсицуне.

— Макацу, принеси, — приказал он, и из банды выступил самый неказистый на вид разбойник, вооруженный цепом с окованным железом билом.

Ощупывая Гэмона колючим, подозрительным взглядом, он опасливо, но стараясь скрыть это от остальных, приблизился к клинку. Склонился, в любой момент готовый отразить молниеносную атаку, и поднял перевязь. Затем, видя, что бакку не пытается сопротивляться, уже спокойнее отступил и передал предводителю шайки оружие Гэмона.

— Тончайшая работа, — восхищенно произнес Тэсицуне, осматривая полосу клинка, состояние лезвия и проверяя его балансировку. — Я видел такие у бретеров, служивших у господина Керогаи. Затевая ссоры со всеми подряд, они запугивали недовольных. Ты, должно быть, мастер утонченного фехтования, которое так ценят столичные щеголи и подражающие им хлыщи из простолюдинов?

— Вовсе нет, но искусство, которому я принадлежу, требует не меньшего изящества.

— Ну и хорошо.