Ласковый ветерок

***

Донце пиалы негромко стукнуло о столешницу, и дремавший, сидя на коленях, прислонившись боком к деревянной подпорке, бакку распахнул веки.

Перед ним предстал сам господин Ирогава, отмытый от крови и переменивший одежду. Глаза его были уже сухи, но все еще оставались воспаленными. От лица наместника исходил слабый аромат травяного компресса для снятия припухлости век.

Ирогава сидел на подушке, поджав ноги. Поза его могла быть истолкована как развязная и даже неуважительная, если бы не особые обстоятельства.

— Прошу простить меня за то, что не разбудил Вас, но я хотел разглядеть Ваше лицо. Я поражен Вашим искусством, бакку! — после недолгой паузы произнес он.

— Благодарю Вас, господин Ирогава! — Гэмон учтиво склонился и коснулся лбом собственных вытянутых перед грудью ладоней.

— Это я благодарю Вас! — проговорил Ирогава, ответив тем же жестом. — Я и помыслить не могу о том, что было бы, если бы ее отравили при дворе. Мерзкая желчная пена, сочащаяся изо рта.

Рвущееся на части горящее нутро. А если бы удавили? Представляете? Мучительное удушье, боль, судороги, багровое лицо и посиневший вывалившийся язык, вылезшие из орбит глаза...

Целая посмертная вечность в непереносимых страданиях! Теперь же, благодаря Вам, на том свете госпожа Токинава будет бесконечно счастлива, беззаботна и весела...

Ваше искусство величайшее из всех! А если и нет, то хотя бы самое милосердное на свете! — наместник поднес пиалу ко рту, но Гэмон все же заметил, как задрожали у него губы.

— Знаете, я сидел к ней близко-близко, но когда это случилось, я ничего не заметил. Только почувствовал шеей, как легко, будто перышко, коснулся кожи ласковый ветерок.

— Ваш разум глубок, и Вы сразу постигли суть, господин наместник! Мастер Суразука, в чьей мастерской изготовили мой инструмент, назвал его Ласковый ветер, — бакку хотел подлить себе чая в пиалу, но Ирогава жестом остановил гостя и сделал это сам, демонстрируя приязнь.

— У Вас изможденный вид, Вы еле держались на ногах от усталости, — произнес Ирогава, когда они немного помолчали.

— Да, это действительно так, — не стал запираться бакку.

— В чем же причина этого? Вам многое пришлось преодолеть в дороге?

— О! Вот уж тут история, достойная кисти Угрюмого Асигару!

— Что? Неужели Вы — духовное лицо — читаете сочинения этого смутьяна, дерзкого своевольного выскочки? — недоуменно переспросил наместник.