Шаг в сторону

– «Воин Христов», – повторил Гюнтер; судя по тому, как подрагивал его голос, капитану стоило трудов сдержать себя и не заехать главарю в рожу. – Думаешь, мы ваш фургон не видели? Вы ж просто людоловы, сука ты ложнощенная! Ловцы человеков, мать вашу!

– Сыне! – надтреснутым голосом воззвал Йожин. – Довольно, прошу! И без того на сегодня достаточно богохульств!..

– Простите, отец.

– Погоди, капитан, – Гавел шагнул вперёд и положил руку на плечо Швальбе. – Если хочет Божьего суда, щас ему будет Божий суд. Разреши?.

.

Обменявшись взглядами с сержантом, капитан помедлил, после чего решительно кивнул:

– Так. Развязать этого ублюдка и дать ему оружие!

Селяне расступились. В круг вытолкнули Вензэла с обнажённой кроатской саблей. Главарь «защитников именем Господним» бегал взглядом по сторонам и мелко вздрагивал – не поймёшь, от страха ли, от ярости?

Гавел вышел навстречу, держа старинный фальшион слегка на отлёте: широкий, немного изогнутый клинок опущен наискось вниз, чуть не касается острием земли.

Походка сержанта была неспешной и ровной, поза – спокойной, даже расслабленной.

Секунду-другую противники молча созерцали друг друга. Сержант был неподвижен; Вензэл таращил глаза, слюнявые губы беззвучно шептали – может, запоздалую молитву, может, проклятие, как знать?.. А потом он рванулся навстречу сержанту, замахиваясь саблей

Гавел однажды видел, как в кабаке подвыпивший мечник показывал свою удаль. Хвалился, будто он был придворным учителем мечного боя при дворе аж трёх знатных господ, обучал-де наследников «танцу клинка»… Увиденное вызвало у сержанта брезгливую усмешку, а у капитана Швальбе – несколько крепких словечек относительно того, какое бесталанное мудачьё учит дворянских сынков махаться железом.

Только дурак, либо перечитавшая сентиментальных сочинений барышня, будет обзывать сражение «танцем» и прочими дурными фантазийными словечками! Настоящий бой – не песни-пляски, а обмен несколькими ударами, каждый из которых может стать последним в жизни: твоей, или вражьей.

И теперь «божий суд» свершился всего за два взмаха. Клинок Вензэла, призванный снести сержанту голову, лишь впустую рассёк воздух над макушкой Гавела. Потому что за миг до того девенатор шагнул вперёд, припав на одно колено – и так, в полуприсяде, взмахнул мечом по широкой дуге, вложив в удар всю силу.

Есть те, кто почитает фальшион неудобным оружьем. Хоть он и остёр, колоть им трудно - баланс смещен к острию, руку при ударе поведёт и промажешь.