Шаг в сторону

Клинок меча очертил гудящую дугу над затылком Кристины.

– Э! – оскорблённая девушка вскинула голову. – Я тебе не «рыжая», ты, гов… – она обернулась и замолкла при виде обезглавленного мертвяка, который пошатнулся и свалился с воза.

Не успела Кристина сказать «спасибо», как мертвяки полезли на вагенбург. Развернувшись, девушка хрястнула одного в лоб прикладом, точным выстрелом упокоила второго – а Венанций уже лихо крутил мечом, рубя руки и снося головы.

Против воли Кристина скосила глаза, завороженная проворством смуглолицего: тем, как его руки в мгновенье ока перехватывали рукоять монтанте, как он отточенными движениями посылал меч в бросок – чтобы тут же, изменив траекторию удара, достать ещё одного противника, будто разыгрывал точно рассчитанную партию… Венанций не был похож ни на смиренного инока, ни даже на отчаянного фанатика.

На смену монаху явился беспощадный уличный рубака, выученик толедских или севильских мастеров убийства.

Вернул к реальности зычный голос Гюнтера:

– Отступаем! – проорал капитан.

– Живо, живо! С телег долой!

Отакар, вздохнув сквозь зубы, запалил от зажатого во рту фитиля две гренады – по одной в каждой руке – и, размахнувшись, одну за другой метнул их во врага: и лишь тогда спрыгнул наземь. Люди посыпались с возов, на смену им полезли мертвецы.

Отец Ансельм вбросил в ножны клинок, развернулся, готовясь спрыгнуть на землю… И от резкого движения сустав пронзило внезапной, острой болью. А-агх, как не ко времени!.. Нога подломилась, и старый рыцарь рухнул на дно телеги, судорожно хватая воздух.

Сквозь слёзную пелену он различил, как над ним воздвиглись силуэты врагов, разглядел протянувшиеся скрюченные руки, почуял вонь падали… Но сверкнул клинок – и чёрная тень заслонила поверженного доминиканца от врагов.

– Изыдите, твари! – истошно вскричал Венанций. И, воздев меч, обрушил его на неупокойников. – В жопу вас ебать кочергой впоперек!

Мертвецы лезли на возы, тянулись со всех сторон. Венанций, стоящий над отцом Ансельмом, бешено орудовал мечом, не подпуская нежить к командиру.

Клинок с гулом рубил воздух, чертил круги и петли. Взмах! – и голова летит с плеч. Стремительный разворот, удар! – и неупокойник отшатывается, заваливается, выставив перед собой отрубленные по локоть руки (и ни капли крови не вылетает из сгнивших вен!). Перехват, яростный удар снизу вверх в пах, беспощадный «вертикальный унтерхау», от которого нет защиты! – и здоровенный мертвяк подламывается и рушится, сложившись пополам.