Шаг в сторону

Пусть нежить не упокоить ничем, кроме снесённой башки, но попробуй устоять, когда нога подрублена под корень!

– Crux sancta… sit mihi lux! – лихорадочно выкрикивал Венанций меж ударами. – Non draco sit mihi dux! Vade retro Satana!.. – летело с губ вместе с брызгами слюны.

Опешившему Адаму неистовый монах в развевающейся сутане показался чернокрылым ангелом. Даже помстилось на миг, словно меч в его руках вспыхнул сиянием небесного огня… Но на фантазии не было времени: лейтенант с Гюнтером, пригибаясь, как под хлещущим ливнем, подбежали к возу и в четыре руки перетащили через борт стонущего отца Ансельма.

– Венанций! – вытянув шею, прокричал старик. – Давай же! Прыгай!

– Скорей, мать твою! – заорал Адам.

Молодой доминиканец обернулся – с безумно сверкающими глазами, с яростной и ликующей усмешкой на лице, воздетый клинок в руках перемазан чёрным… Таким и запомнил его Адам: за миг до того, как улыбка Венанция исказилась в оскал боли – мертвец облапил его сзади и вцепился зубами в ухо. Сразу несколько тварей набросились со всех сторон, повалили с воза, в накатывающуюся волну мертвецов.

Отец Ансельм вскрикнул – слабо, придушенно – и обмяк в руках капитана и лейтенанта. Гюнтер взглянул на него, сострадательно сжав зубы, обернулся на вагенбург. Толпа мертвецов уже перехлестнула гребень укрепления, головы нежити колыхались поверх бортов телег, первые неупокойники спрыгнули наземь по эту сторону…

– Хренодёр! Поджигай!

– Слушс’! – Отакар запалил от фитиля последнюю оставшуюся гранату, взвесил на ладони – и лихим броском послал снаряд под ноги мертвецам.

Граната взорвалась, расколов несколько стеклянных бутылей со светильным маслом. Вспыхнуло расплескавшееся масло, вспыхнули заложенные в нескольких местах картузы с порохом, вспыхнули просмоленные борта возов – и рявкнуло, взметнулось ненасытное пламя, обдав бегущих людей волной жара. В один миг поперёк тракта выросла стена огня.

Вагенбург полыхал. И сквозь огонь лезли, переваливаясь и ковыляя, мертвецы. Многие не преодолели огненной преграды; иные, проломившись сквозь огонь, падали наземь и корчились, как пауки в огне свечи… Но некоторые – почерневшие, дымящиеся, а то и горящие на ходу – неумолимо шагали дальше, страшные, как пекельные души в Судный День.

Оборона на Коленицком тракте пала.

*****

Эрик кусал губы от нетерпения и тревоги. Он напряжённо ждал.