Шаг в сторону

Задумчиво покрутила в пальцах.

– В перчатках, говоришь? – переспросила она. – Чтобы, значит, ни руками, ни губами серебра не касаться?

Служанка ахнула, прикрыв рукой рот.

Вопреки ожиданиям, в комнате не обнаружилось ничего подозрительного. Ни следов зловещих ритуалов, ни перьев от зарезанного в жертву петуха или вороны, ни колдовских вещиц вроде «чёртовых пальцев», чёрных свечей и костяных пентаклей… Лишь Хуго, пока остальные ворошили постель и рылись в сундуках, мучительно кривился и тёр виски.

– Чего это тебя развезло, Мортенс? – удивился один из охотников.

– Давит, – процедил сквозь зубы бывший студиозус. – Муторно! Словно череп обручами стянули. И закручивают.

Хуго помнил это чувство, но не хотел себе признаваться. Такое с ним бывало, когда где-то рядом появлялась магия. Очень сильная – и очень злая. Как тогда, когда… Мортенс вспомнил Косаря, и к горлу подступила тошнота.

Пытаясь разогнать дурную муть, он покрутил шеей – да и замер на полуобороте. Взгляд упал на гобелен с изображением оленьей охоты, украшавший стену.

Хуго подошёл ближе, протянул руку к гобелену, и пальцы обдало холодом. В глазах вдруг всё подёрнулось кровавой пеленой, показалось на миг, что гобелен изменился, и вместо деревьев чёрные остовы, а охотники и олени – скелеты!.. Не в силах терпеть дурноту, Мортенс схватился за ткань, сорвал со стены – и упал на колени, выблевав на пол и стены богатый ужин.

На камнях был накопчен свечой рисунок. Голова пса или волка с разинутой зубастой пастью, глотающего солнце.

– Матка Боска! – крякнул Отакар, и перекрестился. Агнешка, выглядывавшая из-за спин мужчин, испуганно заскулила и прикусила кулачок.

– Эй, Мортенс! Вставай, ну, – Мирослав помог студиозусу подняться. – Всё хорошо, всё… ты молодец, – он искоса взглянул на изображение, от которого ему самому было не по себе. Казалось, из линий рисунка сочится злая, мертвящая Сила.

– Вот он, значит, обряд, – хмуро проговорил Йожин, разглядывая страшную картинку.

– Я такого ник-когда не видал, – просипел Хуго, вытерев рот. Взглянул на Мирослава, но и тот лишь помотал головой. – Мы п-попробуем разобраться… может…

– Да раздолбать стену эту к хуям собачьим! – азартно предложил Медведь. – Нет картинки, нет беды!

– Никшни, сыне! – властно велел Йожин.