Шаг в сторону

Мы его в часовню отнесли; а он прямо на отпевании – возьми и встань. Да и вцепился зубами в отца Исаака, только кровища брызнула! Ну, а там… – кузнец помрачнел и уткнулся бородой в кубок.

– А там одни покусали других, те третьих, и так далее, – покачал тонзурой Йожин. – Выходит, проклятие передаётся через укус: но при этом ваш Яцек не выходил за стены, и никем снаружи не был покусан, верно? Плохо. Значит, что-то внутри замка запустило процесс.

– Или кто-то, – заметил Мирослав. – Агнесса, скажи, господа Шаблецкие случаем не баловались, ну… тёмными искусствами? Какие-нибудь загадочные книги, талисманы, обереги? Таинственные гости, что по ночам приезжают – всякие там подозрительные хари, бабки-ворожеи?

– Да Господь с вами! – ужаснулась служанка.

– Хозяйка очень набожна… была. Всегда. А что до гостей, так разве в нашу глушь кто заедет? Ну, был один господин – но никакой не подозрительный, очень даже приличный! Обходительный такой.

Кристина, ковырявшаяся шомполом в стволе штуцера, навострила уши.

– А ну-ка, повтори, – негромко велела она.

– Что за господин?

– Да как, – растерялась Агнешка. – Красивый такой, черноусый, кудрявый. Одет не по-здешнему, как мадьяр. Доломан на нём, со шнурами, и пуговицы блестючие такие, с каменьями; рубашка золотом шитая… Приехал один, без свиты – говорил, в лесу разбойники напали, только он отбился.

– Любопытно, – протянул Гюнтер. – И долго он в замке пробыл?

– Да он тут и остался, когда ворота забили. Только… погодите, – Агнешка наморщила лобик, вдруг сообразив.

– Верно, он с нами был: ну, его особо и не видели, только к ужину выходил… А потом пропал. Да, говорили, прямо из покоев куда-то делся; Марта завтрак принесла – а его уж и нет! Господин велел замок обыскать, но тут Яцек умер, и, ну… не до того стало.

Йожин поднялся из-за стола. Хуго всем телом обернулся к товарищам – куклы, утратив контроль, омертвели и со стуком упали.

– Дочь моя, – проговорил монах, – ну-ка, покажи нам покои этого гостя!

– Быть не может, – поразилась Агнешка. – Такой приятный господин был! Всем улыбался, даже мне! И культурный такой, мы с девками решили – не иначе, столичных манер: и кушал в перчатках только, и еду этак изящно брал, самыми зубками с вилы!.

.

Кристина взяла со столешницы двузубую серебряную вилку (их на столе нашлось несколько штук – видимо, для хозяев и для гостей: но отец Йожин, когда садились есть, брезгливо отодвинул «диаволову приспособу» – а остальные, из солидарности с ним, тоже орудовали только ножами и ложками).