Шаг в сторону

Так-то, прислуга с хозяйского серебра всяко харчевалась, но в тихую, украдкой, не посреди залы.

То и дело девушка боязливо косилась на портрет на стене, точно боясь осуждающих хозяйских взоров. (А, может, вспоминая о том, что хозяйка её бродит неупокоенной мертвячкой по запертым покоям, царапаясь в двери…).

– Мы не знаем, отче, – робко заговорила она. – Наше-то дело маленькое, может, господа больше знали… С начала месяца где-то слухи начали ходить – про то, что, якобы, на кладбищах упыри завелись, или вроде того.

Такие-то байки вроде как постоянно появляются… но на этот раз чего-то тревожно стало. Понимаете, слишком уж они были одинаковые!

– Было такое, – мрачно подтвердил кузнец, обгладывавший косточку. – Кого ни послушай, всюду одна история: кто-то помер, отпели, закопали – а наутро могила разрыта, а там и покусали кого-то. А потом – пошло-пошло, как тёща под лёд!

– Да, потом всё стало всерьёз, – поёжилась Агнешка. – Хозяева трёх гонцов посылали в город, не вернулся ни один. А потом однажды прибежали люди из деревни… Там тоже началось.

Ну, и хозяева приказали...

– Затвориться от мира, – мрачно договорил Швальбе.

– «Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым», – выразительно процитировал отец Йожин. – «По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо».

– Помнится, его высочеству принцу Просперу такие фокусы не очень-то помогли, – подытожил Хуго, игравший у очага с детьми: те, уже успокоившись и немного опомнившись от ужасов, заворожено смотрели на диковинную забаву.

Поставив на пол двух раскрашенных деревянных рыцарей, Мортенс сделал несколько пассов, что-то прошептал… И куклы пришли в движение, отсалютовали друг другу мечами – а потом начали рубиться, со стуком колотя друг друга по щитам под восторженное аханье и повизгивание детишек.

– Я сам не был, мне товарищ один рассказывал, – добавил Хуго.

– В Милане, года полтора назад…

– Позже, сыне. Позволь договорить тому, кто начал.

– Ну, а что тут скажешь, – вздохнула Агнешка. – Так страшно было! В первые дни люди приходили под стены – стучались, кричали, молили впустить. Кто-то и перебраться пробовал… Потом стихло. Мы все молились, чтобы нас стороной обошло…

– А потом Яцек помер, – продолжил Филипп. – Утром взял – и не проснулся: лежит, не дышит, рожа бледная.