Шаг в сторону

Однорукий покойник выкатился из-под лестницы, шатаясь на бегу. Далеко не убежал: Кристина перехватила штуцер и впечатала окованный приклад в затылок коварной нечисти. Хрустнуло, и мертвец рухнул в грязь, не дернувшись.

– С-сука! – выговорила девушка; её потряхивало. – С-скотина дохлая!..

– Не ободрал? Дай, погляжу! – Мирослав бесцеремонно взял её босую ступню в ладони и придирчиво осмотрел щиколотку. – Да нет, ни царапин, ни крови… повезло! Надень сапоги, доиграешься!

Пока Кристина натягивала обувь, сержант спустился во двор и осмотрелся.

Ворота оказались заложены изнутри засовами, а те заклёпаны накрест толстыми полосами железа: неподалёку высился давно остывший горн, к которому были прислонены молоты. Обитатели замка изо всех сил старались, чтобы никто не пробрался внутрь – ни покойники, ни разбойники, ни бедолаги, ищущие спасения…

Но их самих это не спасло. Мирослав внимательно осмотрел пустые проёмы окон – не мелькнёт ли человечье лицо, привлеченное стрельбой.

– Ты как ворота собрался выбивать? – спросила подошедшая Кристина. – Порох с собой, что ли, принёс? – она с сомнением взглянула на тощую сумку товарища – никак петарду не спрятать.

– Кое-что получше, – московит порылся в сумке, достал берестяную трубочку, вытряхнул на ладонь несколько сухих стебельков травы. Бережно выбрав былинку, подышал на неё, приложил к железной полосе оков и что-то пробормотал.

– Вот так! Надеюсь, не выдохлось.

– Травки? – скептически усмехнулась Кристина.

– Ты серьёз… э? – она осеклась. Потому что стебелёк неведомой травы, намертво приставший к железу, начал слабо светиться, наливаясь сперва красным, потом жёлтым. Словно превратился в проволоку, калящуюся на незримом огне.

– Не выдохлось, – довольно кивнул Мирослав. – Теперь подождём. Сама увидишь.

– Эй, Мир! – напряжённо перебила девушка, взяв за плечо. – Хозяева пожаловали.

На ступенях показался очередной мертвец. Этот, не в пример первым, явно был из господ – в делии с меховым воротом, под которой виднелся застёгнутый на драгоценные пуговицы жупан, в шапке с пером набекрень… Роскошное убранство было забрызгано и уделано засохшей кровью – как и неживое лицо с мутными очами и слипшимися в сосульки усами.

– Не трать пулю, я сам, – велел Мирослав Кристине, когда беспокойник, хрюкая и урча, затопал к живым. Сержант, подняв саблю, вышел вперёд: – Люблю, знаешь ли, к ужину ляху голову срубить. Личное у меня к ним.