Шаг в сторону

За спиной у Кристины послышалось сопение, скрипнула по вытертой в кирпичах ложбинке натянутая верёвка – на стену взобрался Мирослав. Отдышавшись, сержант поднялся на ноги, обнажил саблю и подошёл к Кристине:

– Что, Хрыся, добычу выглядываешь?

– Да, вот, решила дохлятинки на обед настрелять, – кивнула девушка. И, подняв штуцер, выстрелила.

Пуля вошла точно в ухо мертвецу без половины рожи, выплеснув фонтан ошмётков и брызг. Покойник, наконец-то обретший упокоение, бухнулся в лужу. Его товарищ вскинул голову, будто принюхавшись дырой на месте носа – а затем, неожиданно проворно перебирая ногами, кинулся в сторону гостей.

Налетев на крепостную стену прямо под Мирославом и Кристиной, он захрипел и зарычал, колотясь об неё всем телом и крутясь из стороны в сторону. Всего в десятке шагов начиналась лестница, ведущая наверх – но мертвец, не замечая её, топтался на месте, царапал кладку.

– Ну тупы-ы-ы-е… – сокрушённо покачал головой сержант. Кристина без спешки перезарядилась, подошла к самому краю, прицелилась вертикально вниз – и выстрелом в макушку положила конец бытию мертвеца.

Наскоро перезарядилась.

– Пошли, – девушка вскинула штуцер на плечо. – Надо ворота открыть.

– Может, стоит двор по стене обойти? – усомнился Мирослав, спускаясь по лестнице следом за девушкой. Лестница была не каменной, как в большинстве приличных замков – деревянной, из вмурованных в кладку плах-ступеней. – Осмотреть с разных позиций, то-сё...

– Если покойники в кухне засели, то со стены я их всё равно не выцелю.

Да ладно тебе, Мир, – самонадеянно отмахнулась Кристина. – Ты же меня знаешь, ни один засранец от меня не уй… йёпть!!!

Меж ступенями вдруг просунулась рука и схватила Кристину за голую щиколотку. Девушка замахала руками, и рухнула бы – но Мирослав одним прыжком перемахнул несколько ступеней и успел придержать:

– Хрыся!

– П-помоги! – выкрикнула охотница; рука, не разжимая ледяной хватки, тащила в зазор меж ступенями, где что-то ворочалось и хрипело, поблескивая мутными глазами.

И не прицелишься, и не выстрелишь – самой себе в ногу-то!

– Держись! Щас!.. – Мирослав с силой потянул девушку на себя, дав ей упереться свободной пяткой в край ступени, высунулся вперёд, замахнулся саблей – и взлетевший клинок рухнул, отрубив коварную хваталку. Разжавшаяся рука дёрнула пальцами и замерла на ступени: побуревшая, в клочьях содранной кожи, обнажавшей бескровное, серое мясо и сухожилия. Из обрубка не вытекло ни капли крови.