Дороже клятвы

– У нового милорда, говоришь? – даже при свете факела было видно, как сузились его глаза, и мне стало понятно, что отец недоволен. – Продажная душонка! – вырвалось у него. – Я ему ещё припомню!

– Отец! – ахнула я от неожиданности.

– Ты тоже хороша! – накинулся он теперь на меня. – Ты на свободе, но даже пальцем не пошевелила ради отца! Одна надежда на Джеймса!

Я обиженно отодвинулась от него, насколько позволял соломенный топчан.

– Простите, это все, что я могу для вас сделать. Я тоже несвободна.

– Хочешь сказать, что Дьявол пользует тебя по ночам, но не слушает твои просьбы?! Значит, ты плохо стараешься!

Если бы он меня ударил, мне не было бы так больно.

– Всё не так, – прошептала я, когда дар речи наконец-то вернулся ко мне. – Всё не так…

– Думаешь обмануть меня? – я не узнавала этого человека, которого всю жизнь считала отцом. Разве не он наказывал мне беречь свою честь? – Ты носишь дорогие платья, сшитые из лучших заморских тканей, и хочешь сказать, что он не тронул тебя? И я должен в это поверить?

– Он действительно меня не тронул, – тихо сообщила я, поднимаясь с гнилой соломы и направляясь к решётке, ведущей из камеры.

– Если ты подумала, что в его лице нашла защитника, то ты ошиблась! Перед тем, как заключить меня сюда, этот Дьявол обещал мне сделать тебя своей подстилкой! Но я несказанно рад, что не ошибся в тебе! – услышала я в спину.

– Как будто это от меня зависит, – прошептала я, горько осознавая истину собственных слов. – Дереку стоит только захотеть, и мой отказ не будет иметь никакого значения, тем более если он обещал тебе сотворить это со мной...

– Что ты там бормочешь, Марисоль? – спросил Родерик.

– Мне пора идти, отец. Я приду, как только смогу, – понуро сообщила я, покидая камеру.

– Иди и помни, о чем я сказал!

Бран повёл меня в сторону выхода, но остановился через несколько шагов, открыл незапертую решётку и указал приглашающим жестом пройти внутрь.

– Сядь в углу, – прошептал он на ухо, – если тебе так важно остаться незамеченной.

Я послушалась его совета, опускаясь на пол, едва прикрытый соломой. Оперлась спиной о стену, и, подтянув колени, сжалась, стремясь сохранить тепло. Я ругала себя всеми словами, что не подумала взять с собой ничего теплее шерстяной накидки на плечах.